Книга Вкус невинности, страница 99 – Роксана Гедеон

Графиня де Легон обожгла ее внимательным взглядом синих глаз - этот взгляд скрестился со взглядом Адель. Они обе почувствовали друг к другу и притяжение, и инстинктивную неприязнь. Не перемолвившись ни словом с графиней, Адель подумала, что было бы хорошо познакомиться с ней ближе. Графиня де Легон была брюнеткой с голубыми глазами - редкостное сочетание, да и вообще эта бельгийка казалась крайне соблазнительной особой, и это впечатление еще более усиливалось яркими очертаниями страстного алого рта и какой-то сладостной порочностью, сквозившей во взоре.

Королева Луиза, поманив Фердинанда к себе пальцем, тихо шепнула ему на ухо:

— Рада за вас, братец. Поздравляю вас.

— Все было бы хорошо, - произнес Фердинанд так же тихо, - но боюсь, она затмевает меня. Ее нельзя будет удержать.

— Но сейчас вы счастливы?

— Вполне. Она прелестна.

— Это самое главное. А о будущем не думайте. Берегитесь только, чтобы она вас не пустила по миру.

Фердинанд покачал головой:

— Как раз это мне не внушает опасений. По отношению ко мне Адель бескорыстна.

Они удалились. Королева Луиза мгновение молчала, потом, пожимая плечами, с сомнением обратилась к подруге:

— Говорит, что она бескорыстна! А диадема? Вы видели ее диадему?

— Изумруд в окружении бриллиантов? - низким голосом переспросила графиня де Легон. - Эта вещь великолепна.

— Да, великолепна, но кто же подарил ее мадемуазель Эрио, как не мой брат?

Графиня де Легон промолчала, полуприкрыв глаза веками. Ее белые зубы прикусили алую нижнюю губу. Она закрыла лицо веером и устремила взор задумчивых синих глаз на сцену.

Королева Амелия, мать Фердинанда, была еще более приветлива, чем его сестра. Эта дама в свои пятьдесят лет не разучилась радоваться жизни и прекрасно помнила, каково это - быть молодой; кроме того, она любила своих сыновей, особенно старшего, вдумчивого, чуть меланхоличного, спокойного Фердинанда, и любила, когда у ее сыновей все было хорошо. Об Адель она слышала и раньше. Не позволив ей до конца сделать реверанс, она усадила ее подле себя, задала несколько вопросов, так, что Адель едва успевала отвечать, а отвечая, все время чувствовала на своей спине взгляд Тюфякина.

— Дитя мое, - спросила королева, мельком оглядев диадему в волосах Адель, - а задумывались ли вы о своем будущем?

— Моем будущем, мадам?

— Да. Какой путь вы выбрали для себя? Что вы думаете, например, о замужестве? И думали ли вы, что вам будет… довольно трудно найти себе мужа после сегодняшнего появления в Опере? Ведь вы, выражаясь мягко, скомпрометировали себя.

Адель опустила глаза и чуть хриплым голосом ответила:

— Мадам, я так люблю вашего сына и так желаю ему счастья, что готова всю последующую жизнь провести в одиночестве, удовлетворяясь лишь воспоминаниями о принце.

Королеве Амелии понравился выговор Адель, грамотность ее речи и скромность поведения. Она сделала знак своему старшему сыну:

— Останьтесь, Фердинанд, я скажу вам несколько слов.

Из глубины ложи поднялся молодой человек в мундире, темноволосый, красивый, с умными веселыми глазами и смуглым лицом:

— А я, если Фердинанд не возражает, приглашу мадемуазель Эрио на танец.

Адель улыбнулась, догадываясь, кто перед ней. Вероятно, это был младший брат Фердинанда, двадцатидвухлетний герцог Немурский. Он уже коснулся ее руки, когда она тихо сказала, так, чтобы слышно было только ему: