Онлайн книга «Вкус невинности»
|
— Вы представить себе не можете, он с ней ничего не смог как мужчина, - многозначительно сказал Шеффер, снимая нарукавники. - И это наш Мериме! — А вы откуда все это знаете, милейший Ари? - спросил незнакомец. — Дюма растрезвонил об этом по всему Парижу, а уж самому Дюма поведала эти секреты Мари Дорваль, подруга Жорж. Какая это, должно быть, жалость - полгода добиваться женщины, ухаживать не только за ней, но и за ее ребенком, а когда, наконец, добиться вожделенного свидания, оказаться полностью бессильным! Правда, говорят, эта Жорж невероятно бесстыдна, оттого Мериме и смутился. Адель, чувствуя любопытство, спросила: — Так что же, эта Жорж Санд - женщина? Почему ее зовут как мужчину? Молодой человек, в продолжении всего разговора не спускавший с Адель глаз, неторопливо пояснил: — Это писательница, мадемуазель, большая оригиналка. Она бросила мужа ради литературы, открыто живет с любовниками, курит и одевается по-мужски. — По-мужски? А зачем ей это понадобилось? — Чтобы добиться равноправия с мужчинами. - Незнакомец и Шеффер расхохотались. - Если желаете, мадемуазель, могу порекомендовать вам ее последний роман: «Роз и Бланш». — Нет, не последний. Уже вышел новый, называется «Лелия», - сказал художник. — Вот-вот, - согласился молодой человек. - Так что же, мадемуазель, желаете получить эти книги из моей библиотеки? Адель, отнюдь не намеревавшаяся связывать себя какими-либо отношениями с этим юношей, ответила: — Благодарю вас, не надо. При желании я могу купить себе любую книгу. Когда наш милейший Ари отпускает меня, я всегда возвращаюсь домой через набережную Сен-Луи, а там полно книжных лавок. Ее ответ прозвучал холодновато. Шеффер и его друг переглянулись; художник развел руками и с сожалением улыбнулся - Адель заметила это, после чего они стали прощаться. Молодой человек удалился. Шеффер взглянул на свою натурщицу и совершенно искренне расхохотался: — Ну, моя дорогая, вы никогда не перестанете меня удивлять! Вот это был ответ так ответ! Вы показали себя настоящей весталкой, невозмутимой и холодной. Браво, вы заставляете меня уверовать в вашу добродетель. Или, может быть, вы не заметили, что он пытался ухаживать за вами? Адель, сбитая с толку и чувствуя, что чего-то недопонимает в этой истории, раздраженно бросила: — По-вашему, я должна отвечать на заигрывания каждого встречного? — Каждого попавшегося? Черт возьми! И это вы его так называете?! — А кто он такой? - спросила Адель, решительно оставляя свое место и направляясь к ширме. — Силы небесные, что за святая простота! Да это же Цыпленок, разве вы не узнали? — Цыпленок? - переспросила Адель, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Смутная догадка уже мелькнула у нее в голове: когда-то она слышала, что Цыпленок - семейное прозвище герцога Орлеанского. - Боже мой, неужели? — Вот именно! Это был Фердинанд Филипп собственной персоной. - Шеффер расхохотался. Потом с притворной укоризной произнес: - М-да, мне искренне жаль вас. Чистое невезение! Впрочем, вы можете утешиться тем, что чистота ваша осталась незапятнанной… Вне себя от гнева Адель воскликнула, лихорадочно сбрасывая с себя балахон, в котором позировала Шефферу: — Вы бы лучше помолчали! Вы просто шут! Если бы в вас была хоть капля чего-то дружеского, вы бы дали мне понять, кто передо мной! |