Книга Вкус невинности, страница 45 – Роксана Гедеон

— Мне хочется выпить, - сказал Анатоль. - И покутить.

— А мне хочется поехать к девицам.

— Я полагаю, мы легко соединим то и другое. Я успел найти один такой дом на шоссе д’Антен - там и вино, и танцы, и девочки. Поедемте, Шарль. Вы были правы: мы слишком молоды, чтобы быть приличными - это так скучно и от этого так много теряешь.

— Да, не хочет.

Беря своего друга под руку, Шарль произнес, оживляясь:

— Ах, да ведь вы не знаете еще последней сплетни!

— О ком?

— Об Эдуарде и малышке Эрио.

— Это что же, та самая Эрио, которая…

— Да, та самая, чье появление на свет связывают с вашим отцом.

Анатоль криво усмехнулся. Он помнил это странное семейство, которое наблюдал во Флоренции: восхитительная Гортензия, любовница старого князя, и десятилетняя неловкая девчонка, ее дочь. Кажется, Ад ель…Он знал, что они теперь в Париже, даже успел кое-что услышать о них, - то, в частности, что Гортензия продолжает вести тот же образ жизни, что и прежде, - и, по правде говоря, иногда у него мелькала смутная мысль: было бы интересно посетить этот дом. Он не сделал этого, потому что желание было не слишком сильным. Слова Морни вызвали у него любопытство.

Герцог продолжал:

— Эдуард так увлекся этой девчонкой, что купил у матери за двадцать тысяч франков.

— Позвольте, позвольте! Разве эта девчонка стала красива? Я знал ее в детстве: она была сущая пигалица.

— Вы смотрели на нее с безразличием, Анатоль. Вам тогда нужны были не такие, как она. А сейчас эта девица стала хороша как ангел. Изумительно красива.

— Вы видели ее сами или говорите с чужих слов?

— Видел ее сам на площади Звезды. Представляете, Эдуард открыто появляется с ней в обществе.

— Настолько увлечен?

— Его не трудно понять. Она способна свести с ума любого. Это такая смесь невинности и чувственности, что… - Шарль не договорил, опуская лорнет. - Ах, черт возьми, вот кого я охотно уложил бы в свою постель! Если вы видели мать, то знайте: дочь в десять раз более красива!

— Ну, в это уж трудно поверить.

— Можете взглянуть сами. Впрочем, ведь она, кажется, сестра вам?

Анатоль, не отвечая, посмотрел на приятеля.

— Ну, если так, то я вам не завидую, - сказал Шарль. - Сестра, пусть и сводная, - это, мой дорогой, священно.

Дождь застиг их внезапно. За считанные минуты летний день потемнел, гигантская туча надвинулась с севера и заслонила солнце, мрачные тени легли на улицы, даже воздух стал, казалось, коричневым. Потом небо словно разверзлось: дождь хлынул потоками, упругими мощными струями. Тротуары, дома, вывески мгновенно были мокры, от все новых капель пузырились лужи. Повеял сильный прохладный ветер, и Адель с Эдуардом, вбежав под крышу одной из лавок, видели, как дождевые струи косят то влево, то вправо. Иногда ветер вообще распылял их на мириады капелек, которые брызгами летели в лицо.

— Чего желаете, молодые люди? - осведомился у них лавочник.

— Чего ты желаешь? - спросил Эдуард у Адель.

Оглянувшись, она только сейчас заметила, что они стоят на пороге кондитерской. Передернув плечами, она ответила:

— Не знаю, может быть, мороженого… Или нет, лучше кусочек яблочного пирога!

Они сели за стол. Дождь с прежней силой шумел за окнами, серая мельтешащая пелена капель совершенно скрывала мостовую. Адель промокла так, что платье прилипло к телу, нескромно очерчивая плавные линии груди; у Эдуарда галстук был полуразвязан, светлый сюртук потемнел от капель. Сбросив промокшую шляпу, Адель тряхнула головой, распуская влажные волосы: обычно светло-золотистые, они приобрели теперь медно-рыжий оттенок. Несколько мокрых завитков прилипли к щеке.