Книга Вкус невинности, страница 26 – Роксана Гедеон

Он мечтал об этом будущем свидании не переставая. Разве не упоительно будет не только представлять, какая Адель под платьем, но и увидеть это воочию? Он хотел обладать ею, и хотел этого безумно, хотел познать ее всю, до малейшего кусочка плоти, хотел узнать, какая она там, внутри - ведь все женщины разные, стыдлива она или бесстыдна, горяча или холодна. Он снова заставил себя думать о другом, чтобы сохранить самоконтроль.

Принесли шербет из черной смородины в тонком бисквитном «тюльпане» с алым соусом из свежей малины и каплей крепкого ликера, и Адель не скрыла своего восторга:

— Ах ты Господи, какая прелесть!

Она даже привстала, склоняясь над блюдом, корсаж чуть отошел от груди, и на миг стала очень ясно заметна нежная линия раздела между двумя холмиками.

— Не пейте больше, Адель. Это может вам повредить. Сегодня слишком жарко.

Она внимательно посмотрела на него:

— Вы часто бываете в таких местах, как это?

— Не так уж часто. Но если вам нравится, я готов бывать здесь каждое воскресенье.

Она допытывалась:

— А где же вы обычно бываете? В каких местах?

— В Опере, в Водевиле, в Амбигю. Или в Монтрее на скачках.

— В Монтрее! Так, значит, этот городок называется вашим именем?

Эдуард улыбнулся.

— Нет. Это мы стали Монтреями благодаря городку.

Адель произнесла, в замешательстве глядя на него:

— Представляете, я вдруг подумала, что совсем не знаю вас. Вы старше меня… На сколько?

— Полагаю, лет на двенадцать, Адель.

Мгновение она молчала, потом растерянно произнесла:

— Так ведь это получается, что, когда вы были в пансионе, я еще даже не родилась?

— Я не был в пансионе никогда, милая Адель. Я вообще нигде не учился.

— Нигде?

Какую-то секунду он и сам не мог взять в толк, почему говорит с ней об этом ей. Не в его правилах было что-то рассказывать о себе. Его прошлое принадлежало только ему и его матери, и он не делился им ни с кем. Но Адель была во всем какая-то особенная. Он произнес, не слишком, впрочем, охотно:

— Было время, когда я штудировал право в университете. Но ни в лицеях, ни в пансионах я никогда не был.

— Кто же вас учил? Ну, читать и писать?

— Сначала мама. А потом гувернантки.

— Ваша мама… Какая она?

Он покачал головой.

— Какая? Мне трудно это сказать. Я очень люблю ее.

— Мне кажется, - прошептала она, - я тоже ее люблю.

— Любите?

— Да. - Адель поспешно пояснила, заливаясь румянцем: - Может быть, это глупости, я ведь даже не видела ее никогда, но, раз ее любите вы, то, значит, и я тоже…

— Вы, стало быть, любите все, что люблю я?

— Все. Мне хочется, чтобы вам было хорошо.

Эдуард нежно коснулся губами ее руки:

— Ради Бога, предоставьте для начала эту роль мне, моя прелесть.

Он на миг задержал ее руку у своей щеки и почувствовал, как ее пальцы, робко освобождаясь, погладили его висок.

— Я уже не голодна, Эдуард, - сказала она, впервые называя его по имени. - Мне хочется пойти к Сене.

Он оплатил счет и, едва касаясь рукой талии девушки, повел Адель к выходу. Официанты кланялись им на прощанье, приглашая заходить еще. У самого выхода дорогу им неожиданно преградил мужчина в светлом сюртуке, с шелковым галстуком, повязанным вокруг шеи.

— Мадемуазель, - произнес он, приподнимая шляпу.

Адель, чуть нахмурясь, остановилась на мгновение. Она, казалось, не сразу узнала этого человека; потом лицо ее немного прояснилось и она сдержанно произнесла: