Онлайн книга «К чужому берегу. Предчувствие»
|
«Милостивая государыня. Моя матушка, Летиция Бонапарт, хотела бы познакомиться с вами и просит вас в четверг отобедать у нее в покоях в доме на улице дю Роше. Примите заверения в совершенном к вам почтении. Жозеф Бонапарт». Я чуть не поперхнулась кофе, прочитав подобное. Скажите, пожалуйста! Меня приглашает в гости какая-то корсиканская старуха. С чего бы такой интерес? Я смутно чувствовала, что это письмо как-то связано с нелепыми пересудами о «кузине Бонапартов», которые я слышала на балу. Мне это совсем не нравилось. Выдумка не должна заходить так далеко… я не имела и не имею ничего общего с этими выскочками островитянами!.. В комнату заглянула Стефания. Вид у нее был чрезвычайно радостный. — Какой успех, не правда ли, Сюзанна? Тебя забросали визитными карточками. Это позволяет надеяться, что наш дом власти оставят в покое… Я мрачно поглядела на нее. Дом — все, что ее волнует! И это она еще не знает о сплетнях, которые связывают меня с первым консулом, иначе бы она вообще прыгала до потолка от радости. Конечно, дом — это важно, даже очень, но… — Скажи лучше, не присылал ли Брике каких-то вестей о моем муже? Лицо Стефании стало бесстрастным. — Нет, дорогая, сожалею, он ни о чем не сообщал, — проговорила она и скрылась за дверью. Я порвала письмо Жозефа Бонапарта и со злостью швырнула клочки в камин. Глава четвертая Дочь короля Корсики 1 На завтрак в Тюильри я приехала в сопровождении Леруа, понимая, что мой визит, и без того навязанный Жозефине супругом, в отсутствие портного и вовсе покажется ей тягостным. Леруа был в восторге и предчувствовал большие барыши; я же была не настолько тщеславна, чтобы стремиться сохранить его для себя одной, поэтому с легкой душой отпускала его в парижский свет. — Мадам, вы всегда останетесь для меня заказчицей номер один, — твердил он, кажется, вполне искренне. — Благодаря вам обо мне узнали в семье первого консула… это успех, дорогая мадам, спасибо вам! Обращайтесь ко мне при первой же потребности, для вас я всегда буду создавать нечто исключительное. — Непременно, Леруа. Я так и сделаю. — Его обещания вызвали у меня легкую тревожную улыбку, потому что я-то далеко не была уверена, что буду в Париже долго. Куда занесет меня судьба? Давно уже в моей жизни не было периода более неопределенного. Но в данный момент мой гардероб был полностью готов и изобиловал тремя десятками роскошнейших нарядов самого разного назначения — от амазонок и прогулочных туалетов до утренних неглиже, в которых разливают чай и принимают гостей полулежа, и вечерних платьев. Леруа использовал шелк, креп, батист, индийский муслин, египетский кашемир и хлопок, и проявил в своей работе такую фантазию, что я, входя в свою гардеробную комнату, всякий раз останавливалась в восторге: такого у меня не было со времен Версаля! Какой праздник для женщины! Но надолго ли? И может ли удовольствие быть светской щеголихой заменить супружеское счастье?… От этой мысли я в который раз приуныла. Невесело мне было так же и от того, куда мы приехали: это был двор Тюильри, который я в последний раз видела заваленный трупами швейцарцев в день штурма 10 августа 1792 года. Войти внутрь дворца мне пришлось через павильон Флоры, где некогда меня допрашивал Сен-Жюст, а покои Жозефины размещались точь-в-точь там, где когда-то в тоске и отчаянии коротала последние дни своего царствования Мария Антуанетта. Здесь все было переделано, конечно, старинная отделка стен скрыта под желтой шелковой обивкой, а мебель эпохи Короля Солнца, изрубленная санкюлотами, — заменена новой мебелью красного дерева, но расположение комнат осталось все тем же. Я могла узнать спальню королевы… маленькую приемную перед этой спальней, где когда-то дежурила… и даже опочивальню дофина, откуда я в летнюю ночь 1791 года помогала вывести несчастного ребенка, чтобы увезти за границу… |