Книга К чужому берегу. Предчувствие, страница 180 – Роксана Гедеон

— Когда вы подслушивали их, что они собирались делать?

— Выехать в Бретань немедленно. То есть, конечно, Талейран собирался под всякими брехливыми предлогами задержать вас здесь, а Клавьер тем временем отправился бы на запад…

— Самолично?

— Этого я не поняла, — честно сказала Келли. — Вряд ли бы он поехал сам. Зачем? У него достаточно слуг. Привезти малолетних детей в Париж — не сложная задача.

Я и сама это понимала. Защитить нас в Бретани сейчас некому. Шуаны разгромлены, Белые Липы под контролем синих. Но, Боже мой, как же мне опередить этого негодяя? Даже сбежав от Талейрана, я не в силах покинуть Париж без документов.

— Вам нужно уехать, — настойчиво шептала мадам Грант, обдавая мое ухо жарким запахом мускуса. — Если, конечно, вы не желаете сделаться игрушкой в их руках… У вас нет, совсем нет способов влиять на этих господ, а они отнюдь не так просты, как может показаться. То, что они говорят о любви, — это все можно пропускать мимо ушей. Чтобы уживаться с ними, нужно иметь на них кое-какие другие рычаги влияния…

Я внимательно посмотрела на нее. Она уже не казалась мне такой глупой, как я думала раньше. Несмотря на свой конфуз с «Робинзоном Крузо», в важных для себя вещах Келли разбиралась хорошо.

Мне стало понятно, почему Талейран живет с ней и не выгоняет, несмотря на отсутствие взаимных чувств: мадам Грант, эта индеанка ^[69]-авантюристка, обрела над ним большую власть благодаря знанию многих нелицеприятных секретов. Он опасался ее… и старался не злить, чтобы она не устроила скандала и не разболтала ничего об его дипломатических махинациях, финансовых сделках и тайных сговорах.

«Так ему и надо, — подумала я с яростью. — Это именно то, чего этот хромой лицемер заслуживает! Только самый последний негодяй мог рассказать Клавьеру о том, что Вероника и Изабелла — его дети… Так воспользоваться моим доверием! Ну, ничего… Келли Грант станет хорошим наказанием для него, когда сделается госпожой Талейран! Он еще будет прятаться от стыда в чужих гостиных, имея такую жену…»

В том, что Келли рано или поздно добьется желанной цели и станет законной супругой бывшего епископа, я почти не сомневалась. В конце концов, если и должна была найтись в мире женщина, готовая выйти замуж за священнослужителя-клятвопреступника, то она должна быть именно такой, как Келли, чтобы брак с ней был одновременно и наказанием.

— Келли, как я понимаю, вы хотите помочь мне… — начала я шепотом.

Она кивнула, выражая полную готовность действовать.

— В Париже есть один человек, к которому я могу обратиться. Это граф де Буагарди, он живет на улице Монблан. Я сейчас напишу письмо. А вы…

— Я сделаю все, чтоб его передать! — горячо заверила она меня.

— Да, — сказала я, чувствуя некоторое облегчение от того, что Господь в эти минуты послал мне хотя бы такую квазиподругу. — Вы передадите его ему как можно скорее.

6

Келли получила от меня письмо и, по-хозяйски спрятав его за корсаж пеньюара, еще раз заверила меня, что передаст его по адресу как можно быстрее. Я, впрочем, ни капли в ней не сомневалась: не в ее интересах было, чтобы я задержалась в доме на улице Анжу. Я написала графу, что нуждаюсь в его поддержке, — он наверняка мог знать способы покинуть Париж без документов, ведь именно так совсем недавно исчезли из столицы и мой муж, и его друзья. В Париже действует разветвленное роялистское подполье, для которого проход через городские заставы — пустяк. И хотя Буагарди поклялся Бонапарту, что будет вести жизнь частного лица и забудет прошлое, я была уверена, что роялистские связи он не растерял.