Книга К чужому берегу. Предчувствие, страница 145 – Роксана Гедеон

«Никогда, нет, никогда и ни за что я не стану посмешищем, как Даву. И он не заставит меня любезно принимать его в спальне в шесть утра! Может, кто-то и способен подчинить принцессу де Ла Тремуйль, но только не это хитрое, странное, холодное, неистовое существо!»

— Адриенна, — произнесла я одними губами.

— Да, мадам герцогиня?

Я велела ей принести мне с кухни чаю с листиками мяты и засахаренных орехов. Она кивнула.

— Вы умоетесь сами, мадам?

— Да. Ступай. Проследи только, чтоб чай был горячий. Или придется тебе разводить огонь и подогревать его здесь.

Счастливая, что ее не наказали за ослушание, она выпорхнула из комнаты. Я подумала в этот момент, что Бонапарт, когда уходил от меня, мог быть замечен дюжиной вот таких вот легкомысленных горничных, которые в это время уже вовсю бегали по дому, и если это так, то, конечно, мою репутацию парижские языки разнесут в клочья. Впрочем, не время было задумываться о таких пустяках. Я вскочила на ноги и бросилась к чемоданам, которые вчера уложила Адриенна.

Из груды платьев я вытянула дорожное, из плотного лилового сукна, отделанного в каком-то военном стиле блестящими металлическими пуговками, которые строгими рядами украшали пояс под грудью, спускались от самого горла до подола. Я умылась, оделась, не расчесываясь, наспех заколола волосы шпильками. Затем, подумав, сняла с крючка плащ и шляпу Адриенны: пусть на мне платье Леруа, но прикрыть его вещами горничной будет правильно, слишком оно броское и дорогое.

Из собственных вещей я захватила только документы и кошель с серебром. Но не нести же это в руках? Кошель, если поместить его в карман плаща, будет звенеть и некрасиво биться о ноги. Я сунула бумаги и серебро во вместительную сумку служанки, тем более, что ее торбу можно было удобно носить через плечо, спрятав под просторной накидкой. Затем, покончив со сборами, я выскользнула из комнаты, даже не оглянувшись на разбросанные шедевры Леруа и не заботясь о чемоданах. Все это было уже не важно. Меня ужасала только мысль о том, что мне не дадут уйти из Мальмезона, а остальное уже не имело надо мной никакой власти.

Спускаясь по лестнице, я опустила поля шляпки ниже на лицо и, наверное, вполне напоминала горничную, посланную куда-то с поручением. По крайней мере, меня никто не остановил. Выбежав из дома через черный ход, я во весь дух, подобрав полы плаща, помчалась вдоль каменной стены к воротам.

У меня не было экипажа, Брике должен был появиться в Мальмезоне только после полудня. Но я знала, что уже сегодня утром должна увидеть Александра, я знала это настолько твердо, что отсутствие кареты не могло остановить меня. Мальмезон — не край света, отсюда ходят какие-то дилижансы до Парижа… и я уеду в дилижансе, только бы первому консулу не пришло в голову меня остановить!

Конечно, это было нелепое опасение, потому что Бонапарт вряд ли думал обо мне в те минуты — долгожданная охота занимала все его мысли. Ну и отлично! Пусть его как можно сильнее увлечет суматоха отъезда в Бютар. Я молилась об этом, приближаясь к воротам.

Там, как я и предполагала, было уже довольно оживленно. Десятки приглашенных на охоту теснились у входа, волнуясь о том, как бы не опоздать и делясь друг с другом восторгами по поводу предстоящей встречи. Не начнется ли дождь? Удастся ли быть представленными генералу лично? Это было все, что их волновало; что касается гвардейцев охраны, то они были озабочены именно теми, кто прорывался в Мальмезон, и не обращали никакого внимания на тех, кто выходил.