Книга Убей любимых, страница 61 – Л. Э. Харпер

— Вроде того, – туманно отвечает он.

Это меня тревожит. Одно дело – когда мой безумный, изголодавшийся по чувствам мозг размывает границы. Совсем другое – когда это делает Вален.

Но я слаба. Я не могу отвергнуть такую доступную мечту, а еще я никогда не была из тех, кто отказывается от еды. Вкусной еды, конечно. Он прав насчет пайков. Пеммикан отвратителен. Интернет поведал мне, что это смесь сала, вяленого мяса и ягод. Но к текстуре и послевкусию я оказалась не готова.

Когда мы приходим в обеденный зал, тот оказывается полон. Воины снуют туда-сюда. Мидгард после битвы в состоянии повышенной готовности.

— Как остальные? – спрашиваю я.

— В безопасности. Город на данный момент тоже.

Я киваю, занимая место в длинной очереди. Ни я, ни Кайла не славимся терпением, но здесь, окруженная мерцанием магии и сонмом фантастических созданий, я могла бы смотреть по сторонам годами и не заскучать.

Солера населена видами, которые легко найти в любой штампованной истории, но у каждого из них есть особенности. У эльфов, например, тонкая змеиная чешуя, когти на руках и ногах и огромные золотые глаза с узкими зрачками. Когда одна из эльфийских командующих подходит к Валену с вопросом, я восхищаюсь изгибом ее острых ушей и неземным блеском во взоре.

Встречаются и неожиданные виды. Я замечаю нереид – водных жителей, чей облик объединяет человеческие и змеиные черты; големов – владеющих земномагией двуногих созданий с толстой кожей, такой же крепкой, как камни, силу которых они заклинают; ифритов – ящероподобных заклинателей огня, поросших рядами сияющих рогов; и сильфов – в сущности, просто больших пушистых скатов, плавающих вокруг в потоках аэромагии.

Не так давно я думала, что мое буйное воображение породило этих чудесных созданий. Не могу даже сердиться на то, что все иначе. Они настоящие – и это бесконечно прекраснее.

Еды сегодня в изобилии, и со всех уголков Элдрианской империи: пряный олторанский мясной рулет, галвианский салат из маринованных бобов, ленхарский пшеничный хлеб. Мы с Валеном находим уединенный столик у дальнего окна и садимся.

— Чувствую, что я в невыгодном положении, – признаётся он спустя несколько минут молчания, на протяжении которых я набиваю рот.

— Ммф?

— Ты знаешь обо мне все, а я о тебе – ничего.

Я чуть не давлюсь слишком большим куском.

— Ты знаешь, что я не выношу солдатские пайки.

— Расскажи что-нибудь, чего я не знаю.

— Не о чем особо рассказывать.

Я слишком поздно осознаю, что цитирую Кайлу. Ухожу от ответа, как сделала бы она. Нет невинных вещей, которые я могла бы поведать Валену; любые рассказы только обнажат недра моей извращенной души. Любая история, изложенная мной, неизбежно завершится мрачно.

Сегодня мне не хочется барахтаться во мраке. Я слишком долго его выносила. Я хочу забыть о Земле – и, возможно, мое нежелание говорить растет из того, что чем больше времени я провожу здесь, тем меньше помню о своей земной жизни.

«У меня ведь была семья? Друзья? Наверняка… но если так, почему настолько легко их забыть?»

Отбрасывая беспокойство, я выбираю для беседы свой любимый предмет – по стечению обстоятельств, еще и удобно нейтральный.

— Я обожаю драконов.

— Об этом я догадался. Так было всегда, или это пришло вместе со связью с нашим миром?