Книга Убей любимых, страница 156 – Л. Э. Харпер

Нас опрокидывает вверх ногами, вокруг все сливается. Чернота небес затмевает цвета и мельтешение битвы, и в конце концов все исчезает. Вокруг так темно, что я не вижу даже Залора, но чувствую его когти в своей плоти.

Потом… они исчезают. Однако боль почему-то не отступает. Пожалуй, мне даже становится хуже. Агония ревет во мне, разрывая кожу. Это мучительно. У меня кружится голова, и меня тошнит, и все ноет, и сердце бешено колотится, и череп пульсирует, и я в ужасе, и я хочу проснуться.

— Я хочу проснуться, – невнятно бормочет слабый голос. Мой голос.

В этот миг меня осеняет.

Я не сплю.

Это реальность.

Я открываю глаза и вижу океан крови, омывающий мое тело. Отвлеченно осознаю, что вода в ванне еще теплая. По земному времени, вне моего сна, прошли считаные минуты, а мое тело уже – чистый лед. Мне так холодно.

Но у меня есть задание, и я не подведу.

Это моя самая главная битва. Сейчас решается судьба мира.

Я поднимаю левую руку. Свинцовую, онемевшую. Кровавая вода бежит по моей коже, и более темные и густые алые реки растекаются из раны.

Желудок скручивает отторжением текилы. Мышцы напрягаются от рвотных позывов, но ничего не выходит.

Реальность вокруг шевелится, не давая собраться. Комната вертится, будто я только что упала с карусели. Перед глазами расцветают, меркнут и снова расцветают пятна, одновременно темные и яркие. Будто тлеющий огонь, ползущий по бумаге.

Я старательно моргаю. Мне нужно бороться, как никогда прежде.

Ухватившись за ванну, я свешиваюсь через край. Больно. Холодно. Нервы от каждого движения бьются в агонии. Правая рука тоже кровоточит. Я порезала обе, как настоящий мазохист. Сколько у меня времени?

Мои пальцы на что-то натыкаются. Выброшенный скальпель. Я отталкиваю его, поворачиваюсь и встаю на колени в воде, перегнувшись через край ванны. Голова слишком тяжелая, и я не трачу силы на то, чтобы ее поднять. Вытянув левую руку, я вслепую ищу полотенце, всегда висящее на стенном крючке.

Сердцебиение учащается. Мое тело яростно реагирует на движения. Пульс бьется в шее, в животе, пронзает раны… но удары сердца кажутся пустыми, будто оно не делает того, что должно. Полагаю, так и есть. Для этого крови во мне осталось слишком мало. Мне не хватает кислорода.

В этом отрешенном состоянии некий спокойный очаг моего мозга обрабатывает информацию и изучает ее с беспристрастным интересом. Остальная часть сознания действует на автопилоте. Мои пальцы смыкаются на полотенце и сгибаются.

Я тяну вниз, оно падает. Гипсокартон осыпается вокруг крючка, который я приделала кое-как. Поблагодарив себя прошлую за лень, я принимаюсь оборачивать полотенце вокруг левой руки. Выиграю себе немного времени до прибытия помощи. Левая рана болит сильнее и кажется глубже. Я правша и сделала этот надрез первым. Он-то и опасен, через него и утекает моя жизнь, с каждой красной каплей.

Я слаба. Обе руки надсадно вопят, пока я наматываю хлипкую ткань от запястья до локтя. Не знаю, вышло ли достаточно туго. Каждый раз, как я натягиваю ткань, мышцы изнемогают от напряжения.

Я завершаю свое дело. Не слишком хорошо, но может и помочь.

Теперь начинается настоящая битва. Я выскальзываю из ванны на кафельный пол, бесформенным существом выбираюсь из первичного бульона, хватаясь за шанс на жизнь.