Книга Волчий цветик-Семицветик, страница 82 – Ксан Крылатая

Когда Тамирлан вернулся, было уже поздно. Почти полночь. Я услышала, как он вошёл в свою, смежную с моей, комнату, и только потом спокойно уснула.

Проснулась, поздно — явно пропустила завтрак. Как и сказала вчера мамина подруга, в воскресенье у них — день свободный. Поэтому завтракают, кто как захочет. И по той же причине, я не торопясь занялась собой: тщательно расчесала волосы, и… сама собрала их в хвост. Обычно, мама заплетала мне косу по выходным. Мы сидели и разговаривали с ней обо всем, что происходило вокруг. Что интересного видели, где были, с кем говорили… В такие моменты, я чувствовала себя одновременно и ребенком, которого оберегают, и взрослой — равной маме. Ведь после меня, приходила ее очередь смирно сидеть, пока я плету косу ей. Папа всегда восхищался белизной моих волос, и нередко говорил, что они ещё белее, чем мамины. В детстве, он покупал мне самые красивые ленты, и носил на плечах. А потом… появились братья.

Когда я вышла из комнаты, дома уже никого не было. Зато с улицы доносились вскрики. Испугавшись, я выскочила во двор, и в ступоре замерла. Все вокруг было белым-белым. За ночь снегу навалило сантиметров десять, полностью спрятав грязь и серость. Переведя взгляд в сторону визга, я увидела, как тетя Анья замахнулась, и бросила снежок в младшего сына, сидящего на плечах дяди Рената. Она не попала. Отец Тамирлана оказался очень подвижным и вертким для своего возраста. Да и мелкий умудрялся даже сидя на плечах уклоняться и радостно повизгивать.

— Ух! Тамир, не смей помогать им! Они меня обстреляли!

Воскликнула тетя Анья, уворачиваясь от пока ещё слабых бросков мелкого, которому Тамир и подавал снежки. Им было весело. Всем. Очнувшись от ступора, я вдруг почувствовала себя лишней. Вторгшейся в чужое пространство.

Ветер забрался под тонкую домашнюю кофточку, и я тихонько отступила назад, так и оставшись не замеченной. Вернулась к себе. Порылась в памяти, но так и не вспомнила, что бы видела маму так же как ее подруга — резвящейся. Она скорее была бы группой поддержки, но не участницей.

Через полчаса в дверь постучали.

— Анисья, ты там жива? — через двери спросил мой нянь.

— Не дождешься, — буркнула я в ответ, и прикусила язык.

— Я-то не сомневался, а вот мама переживает, что ты ещё не позавтракала.

— Не хотелось. — Я подошла и открыла дверь. — Да и обед ско. ро.

Парень смотрел на меня спокойно. А я вот залилась смущением — фингал всё-таки выплыл, и теперь оттенял сталь глаз. Красивых глаз, должна заметить. У нас на севере в основном голубые, встречаются, если, конечно, в крови нет примесей. Как у тети Аньи. А вот Тамиру достались глаза отца — светло-серые, с темной каемкой, и на удивление черные ресницы наперекор пепельным волосам.

— Нравлюсь? — спросил вдруг он, и подмигнул заплывшим глазом.

— Очень! — ответила я опомнившись от первого шока, и вдруг снова уколола. — Как сойдёт, ты подходи, обновлю макияж.

— Идёт!

Бросил этот… идиот, и пошел в свою комнату.

Он что, злиться не умеет? Почему он все время такой… Такой… Арррр! Я закрыла дверь, и оперлась спиной. Похоже, мне нужно выпустить пар. Зверь внутри мечется, не понимает, куда он попал. Хочет свободы.

— Потерпи, — шепнула я волчице, прикрыв глаза. — Потерпи немного. Мама не умеет долго злиться. Она заберёт нас домой, как только успокоится. Потерпи.