Книга Волчий цветик-Семицветик, страница 60 – Ксан Крылатая

Она не входила в планы отца, а я не понял сразу, что это уже не тот случай, когда можно послушаться. Это были мои первые попытки к сопротивлению. Нелепые. Слабые. Только после того, как я ее потерял, я стал собой. Где-то жёстким и упрямым, где-то резким. Я больше не боялся потерять кого бы то ни было — я уже потерял свою любимую. Вся моя мягкость осталась с ней. Она сбежала не только с нашими девочками, но и мои сердце и душу прихватила. И только сейчас, рядом с ними, я чувствую себя счастливым и живым. Цельным.

Волосы цветные? Да пусть моя жизнь приобретет, наконец, яркой! Влюблены в черных? Да и черт с ними — с распрями и предрассудками! Это мы с Чернышовым вечно что-то делим, вернее даже он, а мои девочки достойны быть счастливыми. Тем более, что парни стоящие и надёжные. Я, конечно, все равно буду присматривать. Но им об этом знать не обязательно.

Эми

Домой вернулись уже затемно, уставшие, но довольные. И даже комната к возвращению уже была готова. Моя. Собственная. С отдельной ванной, как и у Мали. Когда я в нее входила, то остановилась на миг на пороге и прикрыв глаза прислушалась к ощущениям.

Тепло.

Спокойствие.

Уют.

И что-то ещё, неуловимое, словно вздох облегчения от того, что вернулась к себе. Что меня здесь ждали.

— Эмилька, ты чего замерла? — вернула меня в реальность сестрёнка, назвав так, как называл только Марк. — Проходи, не стесняйся. Ты дома.

Маля сдвинула меня в сторону от прохода, и внесла пакет с вещами.

— Знаю, — ответила ей, немного растерявшись — а вдруг смеяться будет? Но все же решилась, и сказала: — У меня сейчас чувство такое, будто домой вернулась.

— Это нормально, — улыбаясь, ответила сестрёнка. — Папа ведь строил этот дом для нас… Ой… А ведь и правда для нас! — удивлённо воскликнула она, и осмотрелась. — Я же только сейчас обратила внимание, что наши с тобой комнаты как отражения! А мамина… Ооо! Покажу завтра — она вообще огнище! Там столько камня… А ванная — просто бомба! Ониксовая. Там кругом камень. Мама в восторге, и говорит, что этот дом живой, и очень нам радуется. Я, конечно, только после оборота начала чувствовать силу нормально, и пока не особо слышу камень, но отголоски чувствую.

Я слушала сестру практически с открытым ртом. Ведь правда же — наша мама — та самая ведьма, что сбежала от оборотня. А значит и мы…

— А я не чувствую в себе сил. Может быть, я только оборотень?

— Возможно. Но может быть и в тебе сила спит. А сейчас, кстати, ты сама сказала, что будто домой вернулась. У тебя такое часто?

— Не-а, такое впервые. Кажется, что я просто уезжала куда-нибудь погостить, и, наконец, вернулась домой. Уютно так.

— А это оно и есть. Я ведь тоже так впервые. Раньше мы часто переезжали, и каждое жилье было для меня пустым. А здесь… — она глубоко вдохнула прикрыв глаза, и медленно выдохнула, прямо как я недавно, — дышится легко.

— Это точно.

— Это точно… — шепнула я в ответ.

Но сестрёнка услышала, и лёгким жестом погладив мое плечо, упорхнула к себе, крикнув уже из коридора, что-то про ужин. И оставив меня наедине с собой, и моей новой комнатой. Надо же — живая…

Я улыбнулась, и подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела немного растерянная и растрепанная девчонка, с цветными прядями волос. Вспомнились слова папы, и я всмотрелась пристальнее. Сделала я их когда-то на зло женщине, что звалась мамой. Ждала внимания. Думала, что хоть так она заметит, что не справляюсь без нее. А она только брезгливо морщилась. А сегодня мне сказали, что я нужна любой, даже с этими “попугайскими” волосами. Так если любой, может все же перекрасить?