Книга Хозяйка приюта для маленьких драконов, страница 47 – Александр Витальиев

Нора вынула руки из воды, вытерла о передник и села на табурет. Лицо стало белым, как мука.

— Какой ожог? — спросила она. — У Ларри ожог с рождения, на лопатке. Говорят, след от горшка, которым его облили в приюте.

Я подошла к ней, взяла за плечо и повернула так, чтобы Марта видела. Потом осторожно подняла ворот ее платья. На ключице, у самой шеи, вился тонкий шрам в форме еловой ветви, почти белый, старый. Марта ахнула. Я провела пальцем по рисунку и почувствовала под кожей слабый жар, как угли под пеплом.

— Это не ожог от горшка, — сказала я. — Это печать. На браслете, который украли у твоего сына, когда его сюда привезли. Без браслета он не заговорит, пока я не верну ему имя. С браслетом и ожог уйдет.

Нора закрыла лицо руками и заплакала. Не громко, без надрыва, а так, как плачут женщины, которые привыкли плакать в корыте, чтобы никто не видел. Олли подошел к ней, тронул за колено и сказал тихо, хрипло, как будто разучивал это слово с утра:

— Мама.

Нора вздрогнула, опустила руки и посмотрела на него. Олли сказал это снова, громче, голос сорвался. Я положила ладонь ему на затылок и почувствовала, как у него под пальцами дрожит шейная мышца. Он говорил. Впервые при мне, кроме собственного имени.

Из сеней раздались шаги. Роан вошел в кухню и остановился у порога. Он посмотрел на Нору, на Олли, на мою руку у мальчика на затылке. В руках у него была та же жестяная туба с гербовой нашлепкой, и он держал ее бережно, как грамоту.

— Ты записала его имя, — сказал он. — Я слышал.

— Записала. И твое тоже. Если ты когда-нибудь уйдешь из этого дома и сделаешь вид, что нас не было.

Он качнул головой. Не споря, не соглашаясь. Принимая как факт. Потом положил тубу на стол рядом с книгой и сел на табурет напротив Норы.

— Ларс Вельт привезет подтверждение подписи Маркуса к полудню. Если я не отдам ему тубу до этого срока, малый совет узнает, что я сам задержал передачу. Это конец моей должности, Илана. Я готов.

Я подняла голову. В кухне стало тихо. Марта замерла с подсвечником. Нора вытерла лицо передником и смотрела на Роана так, как смотрят на человека, который только что положил на стол чужую жизнь и свою рядом. Я взяла тубу, повертела в руках. Внутри шуршала бумага, и запах был сухой, канцелярский, с нотой старых чернил.

— Нет, — сказала я. — Ты отдашь тубу Ларсу. Вскроете вместе, при мне и при Марте. Если подпись поддельная, Ларс увидит первым. Если настоящая, малый совет узнает, что Маркус Дейн продал реестр имен дому Вейсс. В обоих случаях это уже не твоя вина. Это его.

Роан смотрел на меня долго, и я видела, как у него на скулах проступила бледность. Он не ожидал, что я буду его спасать. Я и не собиралась. Я спасала детей, а его спасло то же решение, потому что иначе дети остались бы без свидетеля.

— Хорошо, — сказал он. — К полудню. Я поеду с тобой.

Я кивнула и поставила чайник. В печке потрескивали угли. Нора все еще плакала, но уже тише, держа Олли за руку. У мальчика на запястье подсыхала мазь, и я знала, что к полудню ожог отойдет еще на палец от сердца. Имя держало.

Чайник зашумел, пар потянулся к потолку, оседая на закопченных балках мелкими каплями. Я сняла его с крюка, разлила по чашкам. Кипяток ударил в лицо запахом полыни и сушеного шиповника. Нора взяла чашку двумя руками, запястья дрожали. Олли прижался к ее боку и не отпускал, и я впервые подумала, что этот мальчик, может быть, помнит больше, чем говорит.