Книга Хозяйка приюта для маленьких драконов, страница 26 – Александр Витальиев

Утро началось с того, что в сенях кто-то сорвал замок. Я увидела это первой: щеколда висела на одной петле, а на косяке белела свежая царапина, будто кто-то тянул дверь ножом. Я поставила саквояж на лавку, присела на корточки и провела пальцем по царапине — стружка еще пахла деревом, не керосином, значит, ломали ночью, пока мы с инспектором сидели в канцелярии над реестром.

За спиной скрипнула половица. Роан Кель остановился в дверном проеме, уже в мундире, но без перчаток — видимо, услышал, как я задела щеколду.

— Кто-то вошел, — сказала я, не оборачиваясь. — И не стал запирать за собой.

Он опустился рядом, посмотрел на царапину, потом на крыльцо. На снегу следов не было — ночью подморозило и присыпало, любой след примяло бы. Только у порога, под навесом, чернело пятно, будто кто-то стряхнул с обуви золу.

— Это не ваши, — я показала ему пятно. — Марта Зейн носит калоши с медными подковками, оставляет рыжий след. У вас сапоги с двойным рантом, а здесь отпечаток мягкий, почти женский.

Роан прищурился, поднялся и сам осмотрел косяк. Я видела, как его пальцы задержались на свежей стружке, как он понюхал царапину — привычка следователя или просто нюх человека, который привык искать чужих.

— Ключ от черного хода у вас? — спросил он.

— У меня. У Марты. И у Веры Тарн, если она его не потеряла.

Я полезла в карман и вынула свой ключ. Роан посмотрел на него так, будто впервые увидел, как выглядит простой кусок железа. Потом протянул руку — не за ключом, а к моей ладони. Я отдала, он поднес ключ к моему лицу, сравнил форму бородки с царапиной на косяке.

— Не подходит, — сказал он тихо. — Здесь работали другим.

— У Веры был второй ключ, — я сглотнула. — Она всегда носила запасной на шее, под платком. С медной биркой, где выбито «В. Т.».

Мы переглянулись. Роан молча достал из-за обшлага блокнот, записал: «В. Т., второй ключ, черный ход». Почерк у него был казенный, с наклоном, но я заметила, как он на секунду остановился на букве «В», будто проверял, не начать ли с другой.

— Мне нужно пройти в канцелярию, — сказала я и встала. Колени хрустнули, в бедре заныло — вчерашняя ночь в канцелярии давала о себе знать. — Если там что-то трогали, я замечу.

Роан не двинулся с места. Я сделала шаг к двери, но он мягко перехватил мой локоть, не задержал, а только обозначил.

— Илана, — он впервые за два дня назвал меня по имени без должности, — вчера мы оставили реестр на столе. Если кто-то заходил ночью, он мог видеть ваши пометки про дом Вейсс и отпуск четырех имен.

— Поэтому я и иду туда сейчас, — я высвободила локоть, но не резко. — А вы побудьте здесь и посмотрите, не приходил ли кто к детским спальням. Олли ночует со мной, а вот Тиса и остальные — одни.

Он кивнул и пошел по коридору, а я свернула в боковую дверь. Канцелярия встретила меня тем самым запахом, который я запомнила с вечера: сургуч, старая бумага и чуть-чуть лаванды от платка, который я забыла под подушкой в спешке. Но сейчас к этому запаху примешивалось что-то еще — свежий пот и холодная кожа. Я остановилась у порога и посмотрела на стол.

Реестр лежал на месте. Но одна страница была загнута не так, как я оставляла. Я положила закладку между строк про отпуск имен, а теперь закладка лежала двумя листами ниже, там, где шла запись о поступлении Олли.