Книга Главная роль актрисы-попаданки, страница 60 – Лара Барох

Утром первым делом собрались в комнатах у Карпа на молитву. Она начало начал, наш щит и опора. А уже после плотно позавтракали и всем скопом, укрепив на тележках товары, отправились в Манеж. Именно там, исходя из писем Тимофея Сергеевича Волынского, моего соседа по имению и друга Алексея Мартыновича Невольского, владельца собак, проходили самые грандиозные выставки.

Туда стремились попасть заезжие из Сибири купцы и магнаты, чтобы с блеском потратить заработанные деньги и привезти домой диковину, новинку, которой ни у кого нет.

Вот на них и был наш расчет.

Что касается денег. Старообрядцы крайне бережливый народ. Поэтому каждый вез зашитое в одежды небольшое состояние. Я взяла с собой браслет, тот самый, мой, что отдала полюбовница мужа, вручая мне Лизу. Случись чего, не глядя его продам или заложу.

Закаленные дорогой, мы не крутили головами направо и налево, направлялись напрямки в Манеж. Пришли, осмотрелись, нашли организаторов, и я, держа одной рукой Лизу, а другой документы, в сопровождении Лавра, Карпа и Валаама направилась покупать нам место для торговли.

Тимофей Сергеевич, один из устроителей выставки-ярмарки, отвечающий за свободные места, внимательно осмотрел наш товар.

— В деревнях такое чудо сотворили. Надо же! А ну продайте мне лошадку, Матвейку, сына, порадую.

Задором вспыхнули глаза моих друзей, присутствующих при разговоре. Еще и торг не начался, а у нас первый покупатель появился. Хороший знак, верный! Пойдет торговля, да чего уж там, полетит!

Мы рассчитывали остаться на неделю. Ровно на семь дней. Договорились еще дома, что при любом раскладе, получится торговля или нет, выждем положенное время, а уже после этого домой вернемся.

Тимофей Сергеевич оформил нам право на торговлю, подозвал мальчишку, насколько я поняла, посыльного, и велел проводить нас до места.

Когда мы добрались до двух прилавков, я осталась с Карпом караулить товар да начинать раскладываться, а Лавр с Валаамом побежали за остальными. Чую, сейчас разговоров хватит до вечера, про то, что не успели товар выложить, как продали первую игрушку.

— Лиза, когда вернутся мужчины, наступит твоя очередь. Ты готова?

— Ой, да скорее бы уже. Всю зиму готовилась, — легко отмахнулась малявка.

Судя по тону, девочка вообще не испытывала страха перед первым выступлением. Ничего, это пройдет. По себе знаю. Каждый новый выход на сцену — это очередная порция терзаний: «А вдруг я слова забуду?», «А что, если не понравится зрителям моя игра?», «А вдруг я не смогу донести до зрителя нужные эмоции?» Лиза просто еще не испытывала ничего подобного.

И вот когда вернулись все наши, мы бережно разложили и развесили товар, я сняла с Лизы черное длинное пальто, оставив ее в расшитом красными лентами сарафане. Повязала на голову красный, по случаю Пасхи, платок, перекрестила и попросила освободить место перед нашими прилавками.

И началось!

Валенки да валенки,

Ой, да не подшиты, стареньки,

Нельзя валенки носить,

Не в чем к милому сходить.

(музыка и слова народные)

Лиза развела руки в стороны, согнула их в локтях, поставила на талию, а ногами выделывала кренделя. Крохотную ножку на пяточку, затем отвести за спину, поставить на носок и вновь выкинуть вперед.

Голос у малявки был звонкий, слегка писклявый, но она брала задором, ей и самой уже не терпелось показать всем, и в первую очередь мне, чему она научилась, как не боится любопытных глаз, насмешек, раздающихся из толпы, или откровенных издевок. Да, в нашем актерском ремесле не без этого.