Книга Главная роль актрисы-попаданки, страница 34 – Лара Барох

А на утро следующего дня все повторилось. У крыльца меня встречали радостные борзые в количестве восьми штук.

Все повторилось как накануне. Мы прекрасно провели время, с той лишь разницей, что сегодня за нами увязалась маленькая Лиза. Она канючила и обещала вести себя хорошо, согласилась на все мои требования, лишь бы составить нам компанию в лесу.

А там они носились, позабыв обо всем. Лиза громко смеялась, валилась на спину, и собаки облизывали ее лицо, чем вызывали новый всплеск восторга.

— А давай попросим одну собачку себе? Вон их сколько… — на обратной дороге Лиза предложила дерзкий план.

— Это не просто собаки, а особая порода и стоят дороже приличного платья. Вот ты бы могла одну собаку подарить?

— Нет.

— У нас непременно будут свои собаки, я все устрою.

Я сказала «у нас» и задумалась.

Выходит, я уже не держу зла на Лизу? Она не без изъяна, со своим характером и с ребяческим азартом. Но она меня приняла сразу, приловчилась к общению со мной, полностью приняла правила игры и не нарушала их. Я только сейчас это поняла. А оказывается, внутри я уже считаю ее… Кем? Дочерью? Младшей сестрой? Скорее, последнее. Хм… А что же делать, когда ближе к зиме мать ее заберет? Опять сопли на кулак наматывать? Ну как я позволила себе приблизить ее? И что сейчас с этим делать?

— Лиза, а вот скажи мне, о чем вы с мамой договорились, когда она тебя ко мне отправила?

Малявка пожала плечами и повторила: маме нужно устроить свою жизнь, и тогда она ее заберет к себе обратно.

— Ну, хорошо. А как она тебя заберет, если мы уехали из Петербурга?

Лицо Лизы вытянулось, видимо, она, как и я, не предусмотрела такой вариант.

— Ты адрес свой знаешь?

— Нет, только где мама работает.

Уже неплохо.

— И где же?

— В мастерской у какой-то француженки. Там от дома вот так пройти, потом через двор и перейти улицу, — показывала девочка маршрут руками.

А мне вот интересно, есть в столице адресное бюро? Может, гусары знают, но как называется их полк?

Кроме того, мамаша может переехать, и тогда ее даже дочь не найдет, если мы и вернемся в столицу.

— И как мы будем меня возвращать?

— Придумаем, время есть. Луша прихватила конверт с письмом, может, там адрес имеется. В любом случае, устройство личной жизни дело не быстрое. Думаю, до следующего лета время у нас есть.

А на входе в дом, переминаясь с ноги на ногу, меня ожидал Карп. В руках у него был узел, по всей видимости, с моим нарядом.

— Здравствуй, Карп. Заходи. Чай пить будешь?

— Это все твои? — он показал глазами на собак.

— Соседские, им скучно взаперти, вот второй день ко мне и прибегают. Позже хозяин явится, заберет их.

— Я вот тебе платье принес. Чистое и заштопанное. Да безделиц разных…

Я прямо на столе развернула узелок. Сверху действительно лежало мое платье, а под ним деревянные ложки разных мастей с огненными рисунками на черном фоне. Кто единожды увидит хохломскую роспись, вовек ни с чем не спутает. Словно Жар-птица опустилась на рисунок и раскрасила его золотым, красным, желтым. Плавные линии, сказочные цветы распустились на черном фоне, листья, петушок приоткрыл клюв, чтобы закукарекать. И рисунок непростой, замысловатый. Сколько ни смотри, все новые детали подмечаешь.

— Это ты сам расписывал? Мне очень нравится. Сегодня же буду кашу есть твоей ложкой. — Я покрутила в руках несколько и выбрала поменьше. — А матрешки расписываешь?