Книга Твоя чужая жизнь, страница 92 – Марина Андреева

— А ты в состоянии посчитать, сколько человек уже погибло за последние годы в ходе экспериментов и в целях удовлетворения потребностей псевдодоброжелателей? — парировала Юля. — Возможно, именно сейчас одному или даже нескольким молодым людям вскрывают черепушки, а мы мило сидим у костра и треплемся. Что ты предлагаешь? Взять наперевес те самые грабли и пойти в атаку? Чего мы добьёмся? Или вы возомнили себя этакими Робин Гудами с примесью Бетманов, во имя справедливости сметающими всё на своем пути?

— Вот о том и речь. Вы умалчивали! А там… если верить этому бреду — глупо гибнут люди! — несколько патетически воскликнул южанин. — А представьте, что в их числе окажется кто-то из ваших… ладно — наших родных или близких. Да и к тому же, неужели вы настолько наивны? Если хирурга заставить насильно провести операцию, вы думаете, он добросовестно всё выполнит? Зная, что он попался — это маловероятно, а брать на свою совесть ваши смерти в мои жизненные планы не входит…

Он что-то ещё говорил, а старлей, Юля и Коля пристыжённо и несколько растерянно молчали. Василий уже жалел, что ввязался во все эти мутные дела, что обидел недоверием боевых товарищей, а ребята с каждой минутой всё больше убеждались, что помощи от этих мегасправедливых «боевиков» не дождаться. Ну, не понять им их положения. Они станут раскручивать дело, арестуют или убьют причастных, освободят наивную молодёжь, но не допустят проведение нелегальных операций.

— Ну, и чего притихли? Сказать, наворотили дел — несправедливо, но влипнуть в такое и… В общем, надо ещё раз как следует обрыть всё в округе. Я и до того чувствовал, что что-то не так, а теперь уверен: где-то мы ещё не искали или чего-то не заметили, — вставая, заключил Стас.

Следующие несколько часов прошли в обшаривании каждого закутка на территории клиники, но на пепелище при всём желании ничего нового найти не удалось. В надвигающихся сумерках все вновь собрались возле костра, где вовсю бурлил котелок.

— Вкуснотища… и вообще романтика, — принюхалась к аппетитным запахам ухи Юля.

— Это не какая-нибудь покупная тухлятинка. Ребята с утра наловили, — похвастал старлей.

Никто не разговаривал, но и не сидел, ожидая, пока подадут всё готовенькое. Кто-то молча метнулся за хлебом, кто-то разливал по только что принесённым мискам дымящееся варево. Тут же на столе материализовались семисотка коньяка и запивка для непривыкшей к таким напиткам Юли. И только после того, как все заняли свои места и разлили по первой, Стас приподнял свой пластиковый стаканчик и толкнул речь:

— Не скрою: глупо и обидно, что вы не доверились нам раньше, но теперь ничего не поделаешь. На территории если и было что-то интересное, то это уже подчистили перед пожаром. Не спрашивайте: кто и как? На этот вопрос у меня, как и у вас, ответа — нет. Завтра перепрочешем округу, благо, с утра времени будет больше. И тут уж особое внимание должны уделить именно вновь прибывшие, — он взглянул на Колю с Юлей. — У вас взгляд ещё не замылился. Может, что и приметите. Ладно, ухнем! — он, не чокаясь, залпом выпил и взялся за ложку. — Уха остывает, налегайте и спать. Раньше начнём, больше успеем.

— Так мы пока в город… — начала Юля.

— Сбрендили, что ли — в город? Да ещё и выпив, — уставился на неё Василий. — Ах да… — он усмехнулся, глядя на зябко потирающую плечи Юлю. — Забыл сказать: ночевать будем здесь. Там у входа стоит наш домик на колёсах. В нём и в минус тридцать тепло, и всё необходимое имеется.