Онлайн книга «Твоя чужая жизнь»
|
— Вот, попей, — встрепенулась сиделка, протягивая стаканчик из тонкого стекла. — А со связками, слава богу, у тебя, голубчик, всё в порядке. Взгляд падает на свою руку, и она… вроде обычная… резко разжимается. Стакан со звоном летит на пол, позвякивая осколками по кафелю. — Осторожнее надо… эх… сейчас уберу… — вздыхает сиделка. «Что это?» — испуганный женский вопль в голове. «Вот мне тоже уже интересно, что это? Тело моё, а я пальцем пошевелить не могу…» «Как это?» «В голове постоянно бабские вопли…» «Не бабские! А женские!» «Да веришь? Мне как-то глубоко насрать!» «Хам!» «Ещё и моим телом управляют помимо моей воли…» «То есть как — твоим? А моё где?» «Хороший вопрос…» «Я умерла? Я не хочу умирать!» «Прекращай истерить. Ты или мой бред, или хз что, но я не в лучшем положении. И всё это даже неважно… лучше прекрати истерики и прислушайся к тому, что здесь говорят…» * * * — Ну что же, пора уже и ходить потихоньку, — внимательно наблюдая за реакцией пациента, «порадовал» врач. — Я хотела бы увидеть папу… — Ну, и позвони ему, это раз. А второе, — Юле показалось, что в глазах врача промелькнуло тщательно скрываемое понимание происходящего, смешанное с ликованием, — если у тебя проблемы с ориентацией, не стоит их афишировать… — Извините… — растерялась Юля, не зная, что и сказать на подобное. В ответ мелькнула пола халата за закрывающейся дверью. «Мне показалось, или он обо всём знает, но его это устраивает, и он молчит?» — мысленно спросила Юля. «Не знаю… кажется, я скоро исчезну… я словно растворяюсь… но я не хочу…» «Эээ… не смей! Что я буду делать в тебе? Я не умею так жить!» «Я не понимаю, что со мной… с нами…» Осторожно Юля немного приподнялась. Волной накатила слабость, и мир закружился, но вскоре удалось даже встать на ноги и неверной походкой добрести до окна. Территория клиники оказалась на удивление просторной и ухоженной. Перед зданием располагался довольно уютный скверик, резкие тени от причудливо подстриженных кустиков и деревьев падали на сырые после ночного дождя дорожки. Открыв ведущую на террасу стеклянную дверь, она ощутила дуновение свежего ветерка. Слабость ещё давала о себе знать: довольно сложно было сфокусироваться. Однако в отдалении, между деревьев, что-то привлекло её внимание. Присмотревшись, Юля увидела — не просто ограждение, а именно высокую, неприступную стену с вьющейся поверху спиралью колючей проволоки. «Это что, изолятор элитной тюрьмы?» — по привычке обратилась она к внутреннему голосу. Но ответом послужила тишина. Весь следующий день Юля пыталась докричаться до неведомого собеседника, но ответа так и не последовало. И ей стало страшно. Впервые в жизни настолько страшно. Она поняла, что, выйдя из больницы, не знает, куда идти, и что делать. Она даже не знает теперь своего имени… то есть, имени того, кем стала. Да и в целом возникли сомнения в том, что отсюда удастся выйти не вперёд ногами. В соседней палате Коля мучился той же дилеммой. «Как там мать, сестра? Ведь у них нет денег. Я же, уходя к Кирюхе, взял пятихатку, осталась последняя купюра. Пятьсот рублей… а прошла не одна неделя…» Ещё недавно вполне крепкому и морально здоровому молодому человеку казалось, что он сходит с ума. Сегодня ему позволили встать. Зеркала в помещении не было, но глаза уже несколько дней прекрасно видели перед собой покрытые золотистым загаром женские ручки с длинными, некогда ухоженными ноготками. Хотелось познакомиться со своим новым лицом. Прошлёпав к выходу на террасу, Коля откинул занавес и замер. Хоть женский голос, звучавший в последнее время в голове, и исчез, но радость была омрачена жестокой истиной — к голосу прилагалось женское тело и весьма милое, но женское личико в обрамлении таких же, как были и у него, но более длинных тёмных прямых волос. «Что делать? Идти в таком виде домой? Ни одежды, ни денег. Да и этот мужик, явно не бедненький папаша, от него так просто не улизнёшь. А если он не отец? А именно папик?» — Колю передёрнуло. — «Переспать с мужчиной — это как-то… и неважно, какое у тебя тело…» |