Книга Твоя чужая жизнь, страница 43 – Марина Андреева

— Сложно всё. Когда твоя мать забеременела, я был связан с опасными делами, нам пришлось на время расстаться. То есть, это мы считали, что на время. Позже я узнал, что через год после этого у неё выявили рак. Но она так и не попыталась связаться со мной. То ли не надеялась на помощь, то ли боялась. А я развязался с криминалом и ушёл в чистый бизнес. Не скажу, что был монахом. Другие женщины — были. Но связывал нас исключительно секс. И про беременность я не забыл. Вот и попытался разыскать свою прежнюю любовь. Но… не успел. За месяц до того её похоронили, а тебя определили в приют. И чуть не усыновили посторонние. Был суд, экспертизы, и в итоге — вот. Так что я не идеальный папаша.

— И не говори, — не зная, верить или нет, буркнул Коля.

По сути, ему это было безразлично. Но Юля очень страдала из-за неизвестности, и, несмотря на обиды, хотелось найти ответы на её вопросы.

Потянулась череда ничем не отличимых друг от друга дней. На улицуи в соцсети Коля высовываться побаивался, полицейский о себе знать не давал. С «папиком» для маскировки приходилось прикидываться образцовой дочерью.

Прошло долгих десять дней к тому моменту, как появился старлей. На улице сгущались сумерки, когда в дверь позвонили. Открыл «папашка». Из коридора едва различимо доносился приглушённый разговор, и Коля был уверен, что пришёл кто-то из знакомых «отца». Послышались шаги.

— Юля, это к тебе! — неожиданно постучав в дверь, известил он.

Увидев Василия, Коля растерялся. «О чём они там шептались? Вдруг меня сдали?»

— Здравствуйте, Юлия, — как ни в чём не бывало, поприветствовал «хозяйку дома» гость. — Ваши документы готовы. Я ехал мимо, вот и решил лично заглянуть, сообщить. Завтра вы сможете подойти по этому адресу?

— По этому? — хитро взглянув на мужчину, Коля потянулся за листочком и, слегка коснувшись его руки, на мгновение замер.

Что-то говоривший старлей, затаив дыхание, запнулся, как девственник, и от Колиных глаз не укрылось то, как волной вздыбились волосы на высунувшейся из рукава протянутой руке Василия. «Да… он меня явно очень хочет!» — якобы смущённо отводя взгляд, усмехнулся Коля.

После столь неуместной заминки полицейский быстро распрощался.

— Ты б не парила мозги парню. Он может и неплохой, но тебе не пара, — начал было читать нотации «папашка».

— Тебя моё отсутствие, очевидно, ничему не научило? — мгновенно превратившись из примерной девочки в опасную хищницу с ничего хорошего не предвещающим прищуром, медленно, нараспев произнёс Коля.

— Молчу, молчу, — стараясь избежать продолжения неприятного разговора, смирился «папашка» и ретировался в свою комнату.

Ночью Коля никак не мог уснуть, прокручивая в голове варианты предстоящего разговора с Василием. Одно он понял точно: старлей бесповоротно запал на богатую бунтарку и не собирался разоблачать её партизанскую деятельность. Утром, несмотря на то, что спал он всего несколько часов, Коля вскочил ни свет, ни заря. За окном в преддверии белых ночей уже вовсю светило солнце, обещая ясный, не по-весеннему теплый денёк. Стараясь не выдать своё нетерпение, Коля едва выждал ухода «папика» и тут же развил активную деятельность.

Требовалось придать своей внешности максимальную привлекательность. Конечно, ему повезло в том, что Юля даже без косметики была довольно яркой. Немалую роль в этом играл татуаж в виде едва различимых аккуратненьких стрелочек, придающих глазам дополнительную выразительность. Однако сегодня Коля хотел большего. Найти баланс между простотой и вульгарностью оказалось не так просто. Как выглядеть не слишком доступно и в то же время не превратиться в снежную королеву? Привлекать, но заставлять соблюдать дистанцию? Перебрав весь гардероб, он остановился на простеньком, но красиво облегающем аппетитную высокую грудь бадлончике, скромно прикрывающей колени облегающей юбочке и в тон к ней подобранных туфельках-лодочках на невысоком каблучке. Немного тональника, лёгкие румяна, слабый намёк на тени, тушь и бледно — розовый блеск для губ завершили картину. В итоге, из зеркала смотрело само олицетворение сексуально влекущей невинности.