Книга Твоя чужая жизнь, страница 135 – Марина Андреева

— Что-то случилось с Василием? — предположил новоиспечённый подследственный.

— Относительно Прутко, я ничего не говорил. Однако о нём так же хотелось бы задать пару вопросов. Но для начала, расскажите, что вы делали…

Предполагаемый «быстрый» допрос затянулся на полтора часа. В процессе разговора майора очень напрягло то упорство, с которым молодой человек доказывал свою невиновность. По его словам, он разыскивал Прутко и пытался связаться с его товарищем — Станиславом, однако ни тот, ни другой не отвечали на телефонные звонки. Вспомнив о том, что ещё одним товарищем Прутко — Георгием — лет пять назад было открыто детективно-охранное агентство, и о том, что оно находится где-то в центре, Николай разыскал номер их телефона и договорился подойти в офис. Пока он шёл на встречу, ему постоянно казалось, что за ним следят. Выйдя с Кузнечного переулка, он осмотрелся, машин почти не было, но всё же он дождался разрешающего сигнала светофора и уже начал переходить улицу Марата, когда послышались похожий на выстрел звук и испуганные возгласы пешеходов. Николай повернулся, чтобы посмотреть, что произошло, и в тот же миг оказался сбит непонятно откуда появившимся чёрным джипом. Дальше он ничего не помнит. Он утверждал, что не в курсе, каким образом в его кармане появился пистолет покойного Розенфельда, из которого и было совершено три выстрела в Ефименко. И как Синельников с коллегой не юлили, парень ни в какую не отступал от своих слов.

Выйдя из палаты, Синельников взглянул на ожидающую возле входа девушку.

— Юлия, у вас пара минут. Хотя по протоколу я не имею права вас пускать. Однако он упирается, возможно, вам Терещенко сообщит то, что боится сказатьнам. Против него на данный момент неоспоримые доказательства. Скрывать что-либо не в его интересах, и вы должны это понимать. Ждём вас здесь, и надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Дождавшись, когда за девушкой закроется дверь, он повернулся к Семёнову и произнёс:

— Ох, не нравится мне всё это, капитан. Вроде как все улики налицо, но он всё отрицает, да и логики нет. Ну, не настолько он глуп, чтобы вот так подставляться.

— Нравится тебе это или нет, а проверка скоро. Так что молись, чтобы его поскорее поставили на ноги, и чтобы в этом деле не всплыло никаких непредвиденных обстоятельств. Иначе нам не удастся состряпать дело таким образом, чтобы прокуратура не придралась.

— И ты предлагаешь вот так отправить парня за решётку? Даже не пытаясь разобраться? Ему лет-то ещё всего ничего.

— Сколько таких, а то и помладше, ты уже засадил? А он у нас агнец невинный? Забыл, сколько за ними трупов? Будь моя воля, я бы и эту девицу упёк, для общественного спокойствия. И как мне казалось, кто-то хотел до пенсии дотянуть? Вот и думай, что тебе важнее.

* * *

Коля прикрыл за собой дверь и с грустью уставился на некогда родное тело. Гипс закрывал почти всю левую руку, обе ноги и голова забинтованы, волосы явно сбриты, лицо обезображено отвратительной ссадиной, которую не соизволили даже зашить. «Мда… теперь метка останется на всю жизнь», — с горечью подумал он.

— Коля, — в голосе больного слышалась надежда. — Как тебя пустили?

— Неважно. Лучше скажи, как ты умудрилась так вляпаться?

Юля рассказала ему всё то же, что до этого поведала и следователям.