Книга 21 день, страница 30 – Анна Гром

— Ты возишь с собой пистолет? – удивилась я, когда он открыл бардачок.

— Два, – один он сунул за пояс, второй предложил мне. Я не отказалась, сама бы сделала так же, всё-таки, мы у черта на рогах в получасе от границы с Промежуточной Зоной, район здесь далёк от благополучного. – Потребность быть в безопасности.

— Отголоски прошлого?

— Отголоски прошлого.

— Не у меня одной оно периодически сиреной вопит в голове?

— Не у одной.

Он мазнул по мне взглядом и упорно замолчал. Я почувствовала, как царапнуло под рёбрами – меня посадили на крючок любопытства. Ловко. Браунинг словно пытался нащупать общее между нами и выбрал правильное направление, он очень старался, это было заметно. Благодаря Нэлл, открывшей во мне интуицию и эмпатию, я неплохо разбиралась в человеческой психологии – у Браунинга тоже были свои «наслоения», но глубже закапываться в них он не стал, целью было не совместное горевание по делам минувших дней. Целью было сблизиться. Меня это немного пугало – из-за чёртовых утерянных социальных навыков – но и льстило одновременно. Чёрт знает, почему.

Мы выбрались из машины, Браунинг закрыл замки. Я взглянула на линию горизонта. Солнце напоминало мне кусок подтаявшего масла – оно размазалось по земле, истончилось и светило из последних сил. Воздух был сухой и тёплый, даже осенью не пахло. Я повертела в руках пистолет – модификация докатастрофного «глока», не «браунинг». А было бы смешно.

— Не боишься, что я пальну, если мне что-то не понравится, – я проверила патроны, щёлкнула предохранителем и сразу же поставила обратно, чётко обозначила свою позицию «не подходи – убьёт». Я не знала, где в моих словах доля шутки, а где доля правды – я потеряла равновесие по пути к неумелому флирту. Я тут же одёрнула себя – это дорога без возврата, надо топать обратно на свою колею.

Браунинг на мою реплику лишь мягко улыбнулся.

— Только не в голову, я ей работаю.

Что там говорила Левицки? Смешно шутит?

— Иди первой, я подстрахую.

Он взялся за ржавые перила тонкой лестницы-паутинки и кивнул наверх. Где-то там высоко, она сужалась, превращаясь в тонкую, полупрозрачную стрелу, уходящую в небо.

— И как высоко лезть?

— На высоте пятьдесят пять ярдов есть смотровая площадка. Выше нет необходимости.

Образ скучного умника и сноба, который прочно засел у меня в мозгах, стремительно растворялся: Браунинг – нормальный парень, которому не чужды глупости. Да, это определённо была большая глупость, но я ступила на первую перекладину и подтянулась. Раздался скрип, но лестница держалась хорошо.

— Я тебя не узнаю. У тебя брата-близнеца нет случайно?

Он усмехнулся и опустил глаза.

Это было чудовищно высоко, но я ощущала тот же прилив азарта, как при покорении скалодрома в Подразделении. Высоты я не боялась, она будоражила меня, встряхивала, обнуляла, словно там внизу оставалась моя колючая шкура, а я здесь летаю, свободная от груза прошлого. Я забиралась быстро, совершенно не шарахаясь от лёгкой тряски, и, наверное, полезла бы дальше, так и не заметив площадку.

— Ты увлеклась.

Браунинг смеялся. Он стоял внизу, на жестяном квадрате, обнесённой таким же тонким, как паутинка, ограждением, у него сбилось дыхание. Интересно, здесь всегда было так – абсолютно не предназначено для человека – или железо истончилось от времени и агрессивной среды?