Книга Развод. Я заберу твою жену, страница 73 – Анна Гром

Мишина квартира располагалась в одной из комфортабельных новостроев города, в высотке на двадцать втором этаже на берегу Москва-реки. Район был получше нашего с Волковым, да и сама инфраструктура была гораздо комфортнее. В этом жилом комплексе всё ещё велась стройка, только это немного омрачало впечатление. Но вся стройка имеет конец.

Я переступила порог квартиры и замерла – передо мной раскрывался мир, который одновременно казался таким чужим и удивительно близким. Глубокие, насыщенные оттенки серого и коричневого обволакивали пространство, словно уютное одеяло. Мягкий, бархатистый диван с аккуратными подушками манил присесть, обещая тепло и покой. В его приглушённой простоте таилась уверенность – здесь живёт человек, который ценит порядок и стиль, но не боится нежного семейного уюта.

Окна от пола до потолка пропускали сумеречный свет, делая интерьер загадочным, словно приглашающим заглянуть в тайны его обитателя. Я заметила, как тяжелые шторы почти касаются пола, добавляя комнате глубины и некой камерности. Светильники – два черных цилиндра, висящие над столом – казались строгими, но в то же время обещали интимность разговоров за ужином.

На стене висела картина – абстрактные мазки, будто ритмы Мишиной души, которые я ещё только начинала понимать. В углу стояли растения – живые и зелёные, они словно напоминали, что здесь живёт не только разум, но и сердце. Кухня, скрытая за тонкой металлической решёткой, выглядела лаконично и современно, готовая стать сценой для наших первых совместных завтраков.

В этом пространстве мне было одновременно немного страшно и безумно интересно – словно я вошла в новую главу, где каждый предмет шептал о Мише, о его мире, который теперь становится и моим. Здесь не было лишнего, всё продумано до мелочей, как в его поступках – уверенно, сдержанно и с неизменной глубиной.

Я робко шагнула в спальню, и мир вокруг замер – это было как вторжение в святое, где воздух густел от предвкушения и волнения. Кровать, широкая и приглашающая, с простынями цвета слоновой кости, казалась островом уюта, обещающим объятия, по которым я уже успела соскучиться. Её изголовье, из тёмного натурального дерева, украшенное резьбой, напоминало о надёжности и фундаментальности его хозяина, а разбросанные подушки шептали о ленивых утрах, которые ещё не настали, но обязательно настанут.

Свет от настенной лампы, мягкий и интимный, играл на стекле шкафа, где висели его рубашки. На прикроватной полке лежали книги и часы, отражая его ритм жизни, а в углу – фотография, где были изображены пожилые мужчина и женщина, наверное, его родители, и брат Олег, точнее его более юная версия, которая делала пространство личным, почти обнажённым.

— Саша, у тебя есть столько времени, сколько тебе нужно. Я всегда рядом, – Миша подошёл сзади и поцеловал меня в шею, вызвав мурашки по телу.

Моё сердце билось чаще, наполняя меня смесью страха и восторга – здесь я видела не просто комнату, а кусочек его души, и это делало меня сильнее и смелее, готовой к новым шагам в нашей истории.

Тогда я не представляла, как немного у меня осталось времени.

С той поездки на Хайнань прошло уже две недели. А когда я открыла свой календарь критических дней, то поняла, что у меня задержка уже восемь дней.