Книга Мила и Медведь, страница 22 – Анна Гром

В этой башне Москва-Сити я была один только раз, когда матушку пригласил на деловой ужин какой-то известный телевизионщик, ярый поклонник аюрведы. Мама что-то вдохновлённо рассказывала про масло ши, которое втирала в моё темечко для красоты и ума (не сработало), а я ощущала себя такой крохотной, глядя на сводчатые потолки с причудливыми лампочками и украшенные витой зеленью, и всё казалось мне каким-то золотым и одновременно воздушным, будто я попала в дворец из сказки, а не в отельное лобби.

Сейчас я ощущаю себя примерно так же, с тем отличием, что я теперь могу контролировать, на какую ширину распахивать челюсть от изумления. Одна только люстра чего стоит: огромная, как пол-Мерседеса, она сделана из тончайшей светящейся сетки, которая лежит волнами, словно вуаль. Живые ветки сакуры в вазах? Я даже останавливаюсь понюхать одну их под тактичное покашливание метрдотеля. Извращение конечно, но я заценила. Меня усадили за столик, скрытый от посторонних глаз ширмой, и, извинившись, предупредили, что Руслан Евгеньевич задерживается на десять минут. Официант приносит мне вино. Отлично, за десять минут можно успеть наклюкаться, и тогда я не буду волноваться. Цель приглашения меня на ужин мне так и осталась не ясна, поэтому я волнуюсь и поэтому буду пить.

— Прошу прощения за опоздание, Мила. Прекрасно выглядите.

Руслан Евгеньевич заходит со спины так неожиданно, что апперитив по двадцать тысяч рублей за бутылку чуть не оказывается на платье за пять тысяч. Медведев как всегда безупречен: тёмно-серый костюм, белая рубашка, запонки блестят. Теряю связь с реальностью, не понимаю, что тут делаю, даже оглядываться боюсь – на нас наверняка пялятся, меня оценивают, на Медведева облизываются. Ух, Мила, возьми-ка свои ментальные яйца в кулак и не падай духом, дотерпи до дома, там упадёшь.

— Благодарю за комплимент. Цель вашего визита? – невозмутимо выдаю я, флиртуя, как неумеха.

— Честно говоря, я в смятении, – усаживаясь в кресло напротив, отвечает он. – Хотелось пообщаться с вами в неформальной обстановке. Снова. И мы так и не уладили наш инцидент.

Да, и вопрос трёхсот тысяч рублей остаётся открытым. Но я ужасно хочу есть. Как кстати, что официант принёс меню.

— Оно на французском? – я разочарованно поднимаю на него глаза. Юный официантик отвечает без тени сомнения в честнейших глазах:

— Оui, Mademoiselle.

— Тогда полагаюсь на ваш вкус, Руслан Евгеньевич.

Господин Медведь начинает что-то лепетать на том же языке, изредка бросая на меня короткие взгляды и слово «мадмуазель». Выпендрёжник чёртов.

— У вас нет аллергии на морепродукты? – спрашивает он.

— Ни малейшей.

Надеюсь, он не закажет лягушек.

— Этот ресторан был открыт в одна тысяча девятьсот двадцать девятом году, когда…

Улыбаясь, начинает рассказывать Медведев, когда официант отправляется восвояси, и тут мне в голову ударяет вино. Нет, не до вертолётов, конечно, но слова песни Эдит Пиаф, льющейся из-за бог знает где спрятанных динамиков, я слышу гораздо отчётливее, чем слова Руслана Евгеньевича. И будто бы даже что-то понимаю. Чудеса, не иначе! Вот бы так было всегда. Я сижу и, склонив голову, слушаю, как прошёл его день, а по дому бегают маленькие Медведики…

Я чуть не подпрыгиваю, будто меня током ударило. Фантазия уж очень реальна.