Книга Измена. 40 лет – ума нет, страница 18 – Анна Гром

— Это из-за тебя у меня ничего не выходит, ты всю мужскую энергию у меня забираешь! – не унимался Меньщиков. – Я как женился на тебе, так всё по кочкам пошло!

— Ох, ёжики зелёные! Это, значит, из-за меня всё?! «Часовню тоже я развалила»?! – я лишь усмехнулась. Не удалось тебе, Григорий, на меня вину навесить.

— Я имею право вспомнить, что я ещё могу производить впечатление на женский пол?! И вспомнить, что я всё ещё мужчина?!

— А ты не пробовал просто быть мужчиной, а не производить впечатление такового?! Или быть мужчиной, это значит седыми яйцами трясти перед девками?!

— Что же ты устроила, Надежда?! – под моим гневным напором тон сменился на театрально-упаднический. Однако, никакой фальшью не сквозило, Григорий сам верил в то, что разыгрывал передо мной. Станиславский со своей системой рядом не валялся. – Как я теперь тебе верну шестьсот рублей, если у меня из-за тебя сорвался с удочки партнёр?! Ты устроила театр, теперь ты сама и расплачивайся! – он мне в грудь своим пальцем ещё тыкать вздумал. Раскапризничался, мужичонка!

Я ему по руке стукнула, чтобы со своими пальцами кривыми больше ко мне близко не приближался и вообще трогал меня.

— Прекрасно. Я уже подала на развод. Суд определит, кто и за что будет расплачиваться. Сегодня спишь на диване, – я направилась в спальню, не желая больше слушать это зудящее насекомое, считающее себя мужчиной. Но Меньщиков последовал за мной.

— Какой развод, Надь? Ты одна этот кредит не вытянешь! – усмехнулся он.

Скорее ты без меня оголодаешь.

— Почему ж одна? Поделим счета в суде, будем платить пополам, – пожала плечами я и встала в проёме двери. В спальню это создание больше не пройдёт. И вообще, оставался бы со своей кикиморой, зачем домой приходил?

Меньщиков изменился в лице. Глаза забегали, наверное, калькулятор в мозгу заработал.

— Наверное, ты хотел сказать, что это ты без меня свой кредит не вытянешь? Шестьсот тысяч плюс ещё столько же кредита на бизнес, – добила я, с удовольствием наблюдая, как у супружника едва ли не дым из ушей повалил.

— Какое отношение я имею к твоим ногтям! – он аж взвизгнул, переходя на фальцет. Как будто яйца прищемили. Да и были ли они там? Я что-то уже и не помню.

— Такое, что ты с них кормишься, гад!

— Что же ты за женщина такая! Да кому ты нужна будешь?!

Ох, пошла в ход тяжелая артиллерия! Чувствуется унаследованный талант и экспрессия матушки Оли.

— Ты ж нашёл себе под сраку лет, и я найду! – гордо вскинув подбородок, сказала я.

Он замахнулся. Я от неожиданности распахнула глаза и замерла. От удара по лицу меня спасло появление заспанной Алиски.

— Вы что тут разорались?! – она просунула голову в спальню.

— Ах, ты ещё руками махать вздумал?! – пока Григорий отвлекался на доченьку, я отвисла. Хотелось схватить скороду с кухни и проехаться по его наглой физиономии. Но вместо этого я распахнула шкаф, схватила в охапку его вещи вместе с вешалками, сколько взялось, бросила на постель.

— Я сейчас полицию вызову, умалишённый! Собирай свои шмотки и убирайся к своей кикиморе недоделанной!

Я вытащила ещё охапку и бросила в него. Боги, сколько вещей! У меня столько нет, сколько у этого модника!

— Уймись, больная! Это моя квартира и квартира моей дочери, сама вали, куда пожелаешь! Истеричка!