Книга Измена. Путь бумеранга, страница 35 – Анна Гром

— Что тебе положить?

— Я грудку люблю. И свининки ещё кусочка три положи пожалуйста. Это для начала. Я голодная, как зверь, – с улыбкой ответила я.

Я совсем не отвергала его поползновения поухаживать за мной за столом. В конце концов, меня это ни к чему не обязывает. И, что таить, мне нравилось общаться с Лиходеевым. Он спокойный, умный, интеллигентный, начитанный. Какой-то даже эмпатичный. Тонко чувствующий. Без нахальства и нарочитого брутализма, как у Кости. И при этом рядом с ним я ощущала безоговорочную защиту и силу настоящего мужчины. Если мужчина пытается доказать, что он мужчина, одинокий волк, свободолюбивый лев, тигр или ещё какое-то животное, то он не мужчина, а пародия. Наконец, я рискнула посмотреть правде в глаза и сквозь стыд за собственные ошибки признать, что Костя всегда казался, а не был. Адреналиновые якобы мужские хобби, друзья, бизнес и девочки на яхте всегда на первом плане, а если иначе, то мужик превращался в «каблука». А тыл и любимая женщина – почти семья – это не очень-то большая важность, так нечто сопутствующее успеху, без чего можно обойтись. Многие из его друзей считали, что семья «обрезает им крылья», что им приходится «кормить несколько ртов», горько вздыхали, что приходится ради них пахать и потом вот так вот экстремально отдыхать, снимать напряжение. Не думая о том, что ежедневная забота, любовь и поддержка семей – это фундамент их успеха. Я пыталась натянуть сову на глобус, веря, что однажды семья станет для него приоритетом. Не станет. И это его право. А моё право выбирать то, к чему лежит моя душа.

Любой одинокий волк однажды становится бродячим помойным псом, который никому не нужен. Так сказала однажды Яська, и теперь я с ней согласна на все сто процентов.

Я с интересом и удовольствием наблюдала за Вадимом. Серёга попросил его провести для нас «Мафию», и он блестяще справлялся с этой задачей. Он вёл игру захватывающе и с юмором, направлял и модерировал обсуждения с лёгкостью, но внимательно, цепко, логично. Он чувствовал аудиторию и отлично понимал людей. Этой чуткости очень не хватало Косте, который купался в своём эгоизме, затапливая им всё вокруг.

Мне бы хотелось, чтобы мой мужчина был также чуток ко мне, как Вадим чуток к аудитории, с которой работает, не важно, большая она или маленькая.

— София, хочешь прогуляться по берегу, пока солнце ещё не село? Закат красивый намечается.

После игры Вадим, наконец, смог выловить меня в одиночестве возле качели, где я пила ароматный чай со свежей мятой, собранной прямо в палисаднике у Серёжи.

Я посмотрела на него. Казалось, я слышу, как гулко у него сердце колотится. Он волновался, несмотря на то что несколько минут назад совершенно свободно и уверенно управлял толпой из более, чем двадцати человек.

Это взволновало меня.

— Пошли, – ответила я и взялась за его локоть, который он мне предоставил в качестве опоры для ходьбы по неровной гравийной дорожке.

Мы немного прошлись вдоль коттеджей, заглядывая в горящие вечерним ветом ламп окна, обсуждая дизайн, архитектуру и ландшафты, а потом свернули к Волге.

Ветер поднялся сильный, и река шумела, словно море. Волны накатывались на каменистый берег, чайки с важным видом планировали на ветру, даже крыльями не махали, словно лежали на воздухе, настолько хорошо их держал ветер. Мы наблюдали за ними и смеялись. Вдоль берега переваливались с ноги на ногу несколько уток. Волга осенью выглядела засыпающей и серой, только рыжие отблески солнца, уже коснувшегося воды, играли на ней солнечными зайчиками.