Книга Измена. Любовь адвоката, страница 2 – Анна Гром

Наш особняк не пустовал. В окнах спальни горел свет. Кроме Игоря в доме не должно быть в это время никого, так какого же лешего он не взял трубку?!

На парковке стояла его чёрная «Тесла», а рядом на обочине серебристый «Мерседес» купе. На таком ездит моя психолог Юля Шумская. Что бы ей здесь делать?

Я бросила чёртовы больничные пакеты прямо на участке. Взлетела по лестнице, дёрнула ручку. Входная дверь была не заперта.

Как только я вошла в дом, то сразу ощутила запах беды. За месяц моего отсутствия всё здесь изменилось, несмотря на то что всё оставалось на своих местах. Какой-то запах… Незнакомый, словно приходишь в гости в чужой дом и начинаешь принюхиваться, присматриваться, прощупывать атмосферу. Как будто я тут никогда не жила.

В коридоре чужие туфли. Чёрные, с красной подошвой. Высокий каблук. Классический острый нос. Чужое светлое пальто на вешалке. Это от него несёт. Приторные духи, будто с феромонами – для меня они всегда отдавали запахом женской промежности, наспех вытертой влажной салфеткой. Химический и тошнотворно-рыбный. И тоже неуловимо знакомый.

Я замерла, прислушиваясь к звукам. Шумоизоляция в доме была не идеальной, я чётко услышала грязно-протяжный женский стон с верхнего этажа. Не знаю, как я после больницы с такой скоростью взлетела по ступеням и таким размашистым шагом прошла по коридору, не разуваясь, в самый конец, где была наша с Игорем спальня. Дверь была приоткрыта, я распахнула её настежь.

Перед моими глазами разворачивался настоящий порнофильм, где в главных ролях были мой великолепный супруг и моя психолог, которая на протяжении года была для меня самым близким человеком, которая знала обо мне всё. Все до единой травмы детства, все мои страхи, все желания, все проблемы, в том числе с деторождением и с мужем. Моя психолог Юлия Шумская, имевшая огромную армию подписчиков в соцсетях и постоянно мелькавшая в журналах и на интернет-площадках в качестве эксперта. Сука, которой я платила двадцать тысяч рублей за сеанс в пятьдесят минут. Два раза в неделю… Она стояла раком, с воткнутым в себя органом моего мужа. Их испуганные лица, когда я вошла в комнату, напомнили мне морды мемных котов, которые шкодили, думая, что хозяева их не видят.

— Ах ты сука! – прошипела я, хватая первое, до чего дотянулась. Кованый декоративный подсвечник полетел ей чётко в голову. Шумская взвизгнула, прикрыв голову руками и, наконец-то отделившись телом от моего супруга, повалилась на кровать.

Ланской. Мужчина, которому я, трепеща от удовольствия, отдавалась на этой же кровати. Сейчас я хотела его убить. Пустая бутылка вина, которую они, видимо, вылакали на двоих, годилась, чтобы стать орудием убийства.

— Майя! Стой! – я замахнулась со всей силы. Не попала. Бутылка разбилась о стену. А жаль. «Самый молодой заместитель прокурора города Санкт-Петербурга был убит собственной женой прямо в спальне» – я бы с удовольствием сама написала бы эту статью.

— Тварь поганая! Мразь конченая!

Я согнулась пополам. Живот резко пронзила боль. Видимо, не готова я еще ни к метанию ядра, коими служили подсвечник и бутылка, ни к боевому самбо несмотря на то, что обоих хотелось голыми руками пришить на месте, ни к другим видам спорта.

Я вышла из спальни под негромкое «Оставь её, она тебя сейчас не будет слушать», вышедшее из поганого рта Юлии Шумской. Она права, эта тварь слишком хорошо меня знала, я в таком состоянии слушать никого не стану.