Книга Дай мне жить. Сбежать от тирана, страница 54 – Анна Гром

Москва встретила меня не как родная, а как холодный, бездушный гигант, готовый проглотить, пережевать и выплюнуть за любую слабость. Как только я въехала внутрь третьего транспортного кольца, я поняла, что не хочу быть здесь.

Я приехала в свою квартиру – ту самую, где когда-то мечтала о спокойной жизни. Теперь она казалась чужой, пропитанной пылью и одиночеством. Я стояла у окна, смотрела на бесконечные пробки, на поток гудящих машин, и слезы наворачивались на глаза.

Я скучала по запаху мокрой земли после дождя, по тому, как она пахнет свежестью и жизнью, по аромату спелых яблок с фермы, по теплу и нежности куриных пёрышек и громкому голосу петуха. А больше всего – по Паше. По его сильным рукам, которые обнимали меня, по его молчаливому взгляду, который говорил больше, чем слова. Сейчас, когда мне уже ничего не угрожало, без него я чувствовала себя потерянной.

Я даже на любимые когда-то Патрики выехала погулять, но вдруг поняла, что чувствую себя дико здесь. Будто меня только что из лесу вывезли, из хижины, как Маугли, и притащили в Венскую оперу. Мне было некомфортно. Я ловила на себе взгляды «резиновых» женщин, которые оценивали меня и видели во мне – как и во всех прочих – конкурентку. Ловила на себе взгляды проезжающих на Ламбах и Бентли мужчин, у которых были полные кошельки, но пустые глаза и душа.

В суде Ильдар был жалок. «Она довела меня», – для судьи не сработало как аргумент. Ответственность за свои поступки каждый должен нести сам, а не валить на других. «Довела» – лучшая отмазка для тех, кто не желал обуздывать свои порывы. Таких судья видела и не один десяток раз.

Не дала на бутылку. Ударил, убил. Довела.

Не приняла ухаживания. Изнасиловал. Довела.

Слишком хваталась новыми серёжками. Позавидовала, украла. Довели.

Отсутствие самоконтроля, моральных принципов и безответственность – вот настоящие виновники, а не тот, кто «довёл».

От своего адвоката я узнала, что Ильдару предоставили государственного защитника, потому что никто не хотел с ним работать. Да и тот свою защиту выстраивал не хотя, из-под палки. Нападение, организация покушения на убийство, похищение, проникновение в частную собственность и ещё куча статей, под которые попадали действия Ильдара сулили ему десяток лет заключения.

И так день за днём, почти полтора месяца, пока тянулись эти бесконечные заседания. Демьян дал мне денег на первое время. Я сдала украшения, которые дарил мне Ильдар, взяла пару заказов на работе – всё на автомате – и вроде понемногу выкрутилась. Кроме того, адвокат обещал мне приличную сумму морального ущерба.

У меня так и не появилось номера телефона Паши, и это было невыносимо. Я металась по квартире, не зная, куда себя деть, словно запертая в клетке птица. Единственной ниточкой, связывающей меня с ним, был Демьян, его старший брат. Но и его номера у меня не было, мы не обменялись контактами. Я попросту не догадалась, Гридин-старший, вероятно, решил не предлагать.

Демьяна Гридина я нашла через Росреестр, в котором по фамилии разыскала его ЧОП. Я позвонила туда, оставила свои контакты, в надежде, что он мне перезвонит.

Я ждала больше недели, дёргалась на каждое уведомление. Он не перезвонил.

Однажды утром я собралась и поехала к нему в офис по найденному адресу. На рецепции меня встретила равнодушная девушка. Я назвала имя Демьяна Гридина и сказала, что мне нужно его видеть. Она попросила подождать. Я ждала чуть больше часа, и каждая минута была для меня хуже пыток.