Книга Дай мне жить. Сбежать от тирана, страница 15 – Анна Гром

Павел всё также хмуро молчал. Его большие ладони крепко сжимали руль одной рукой, второй он подпирал подбородок, опершись локтем в раскрытый проём окна. Быстрей, чем на второй скорости по таким дорогам ехать было нецелесообразно, рычаг передач он почти не трогал. Ветер развивал его светлые, выгоревшие на солнце волосы. Я заметила, что они у него вьются кольцами. Похоже, давненько не стригся фермер-бизнесмен. В деревне нет барбершопов.

— Зачем кому-то к вам кого-то подсылать? – я решила нарушить молчание. Мне не давало покоя его настороженное состояние и вчерашний выход с кочергой.

— Не у тебя одной есть, кхм, недоброжелатели, – он ответил неохотно. Потому что надо было хоть что-то ответить.

— Значит вы тоже что-то скрываете?

— В общем так, я не доверяю первому встречному, даже если это девчонка в пятьдесят кило. И закроем эту тему.

Он дал по газам, и меня здорово тряхнуло. Я отвернулась к окну. Павел ясно дал понять, что больше к разговорам не расположен.

Мы подъехали к какому-то невзрачному, большому помещению в один этаж с кривой, облезлой вывеской «Склад». Нас встретил суетливый дядечка в кепке и сером рабочем комбинезоне.

— Здорово, Пахан, – он по-свойски пожал ему руку и проводил вглубь помещения, туда, где до потолка были накиданы мешки, судя по надписи по десять и по двадцать килограммов.

— Горян, это Кира, помощница. Запоминай, она будет сюда ездить к тебе вместо меня.

Он представил меня этому дядьке в кепке моим вымышленным именем. Я взглянула на него удивлённо и с благодарностью. Павел на мой взгляд не ответил. Пахан, Горян, что за имена у вас тут?!

— А как я их таскать буду? – я оглядела увесистые десять мешков, которые нам вынесли из сарая. На них было написано «Комбикорм для несушек, 20кг».

— Тебе загрузят, не переживай.

Дядя в кепке что-то записал от руки – ничего, похожего на компьютер на этом складе не было – и, распрощавшись с Павлом, ушёл по своим делам вглубь склада.

Павел, легко закидывая мешки на плечо, принялся сгружать их в пикап. Я подошла к одному из мешков и попробовала поднять.

— Вроде не так и тяжело.

— Поставь, – приказным тоном отрезал он. – Таскать тяжести не женская работа.

— Но он же…

— Слушай, у нас тут медицина не как в столице. Лучше себя береги и меньше проблем будет.

— Почему вы так со мной разговариваете? – у меня лопнуло терпение. Я вспыхнула, словно на тлеющие угли плеснули бензина. Я больше не могла терпеть такое обращение. Или уважительное или нейтральное. Командовать мной больше не позволю!

— Как? – бросив мешок в кузов, Павел отряхнул руки и приблизился ко мне.

Снова этот пристальный, пробирающий до костей взгляд. Серых глаз. Стальных, как лезвие.

— Грубо.

— Послушай, Маргарита. Не надо меня путать с тем, от кого ты сбежала. Ты искала временную, – он подчеркнул это слово, – работу, я тебе её предоставил. Мне всё это тоже не очень нравится, поверь. Поэтому разговаривать мы будем только о работе. И тогда у тебя не будет необходимости оценивать мою интонацию.

Я поджала губы и ничего не ответила. Надеюсь, я оклемаюсь, заработаю и двинусь с этой фермы подальше. Всё равно мне лучше не задерживаться на одном месте долго.

Мы вернулись на ферму.

Павел распахнул ворота, загнал машину, разгрузил мешки в сарае. Я осматривалась. При дневном свете тут всё выглядело иначе, более масштабно. Что не сказать о жилом доме. Павел не слишком заботился о внешнем лоске – дом был обычный, блочный без какой-либо внешней отделки. Я осмотрела его намётанным глазом, пусть и снаружи – внутрь меня пока не пускали: квадратов шестьдесят-семьдесят, пристрой в виде бани – поняла это по большой дымовой трубе, на окнах, по всей видимости, жалюзи, штор нет – значит, уют наводить некому.