Книга Бывшие. Два часа до полуночи, страница 42 – Анна Гром

— У меня время. Ида, набери меня, как будет решение с твоей стороны. Но времени не много. На минутку, — я киваю этому Артёму, жест означает «выйдем, побеседуем». Управляющий вышел за мной в фойе, туда, где Ида бы нас не увидела. Вряд ли он будет пересказывать ей текст нашей беседы, если он, конечно, не зассанка.

— Если ты обидишь её, я тебя закопаю, – говорю я тихим, лишенным эмоций голосом, который звучит куда убедительнее любого крика.

Он пытается сохранить лицо, хотя я замечаю, что он здоров напрягся.

— Это угроза? — спросил он, стараясь придать голосу твердости.

— Угроза, — подтверждаю я, не отводя глаз. — Можешь зафиксировать её в своём кожаном блокнотике, а при случае — зачитать вслух дяде полицейскому.

Управдомчик прищуривается, пытаясь нащупать моё уязвимое место.

— Вы похоже её уже обидели однажды?

Этот вопрос бьёт под дых, но я даже не моргаю, удерживая маску ледяного спокойствия. В его словах слишком много правды, которую я не собираюсь обсуждать с этим выскочкой.

— Я тебе всё сказал.

Толкаю дверь и выхожу под звон китайских колокольчиков, висящих над входом.

Я быстро допиваю кофе и проглатываю завтрак, не потому что хочу есть, а потому что мне нужны силы. Сегодня я еду в полицию. Артём после того, как Ростислав попросил его выйти, повернулся молчаливо-суровый, весь в себе. Выспрашивать, о чём они там говорили и о чём им вообще говорить без меня, я не стала. Сейчас это у меня не в приоритете.

Вера накануне дала мне контакты знакомого хорошего адвоката, и мы втроём, с численным преимуществом двинулись на штурм следствия, готовые брать правосудие измором.

Говорил в основном адвокат — чётко, по делу, оперируя терминами, как скальпелем. Артём вставлял веские замечания, когда требовалось подтвердить факты. Я ограничивалась только прямыми ответами на прямые вопросы «да, нет».

Ещё от меня потребовалось подписать бумаги на возобновление следствия по делу смерти моего отца, которое должно переквалифицироваться в дело об убийстве. Дело Анатолия Филиппова также достанут из архивов, потому что адвокату и мне, вместе с найденными мною кассетой и письмами, удалось убедить следствие, что эти две смерти могут быть связаны.

— Вероятно, придётся затребовать эксгумация тела, Ида Михайловна, — произносит адвокат, когда мы выходим в коридор. Он смотрит на меня сочувственно, но в то же время профессионально-холодно. — Ваше присутствие не обязательно, нужны будут свидетельство о смерти и ваше согласие.

От одного этого слова — «эксгумация» — по спине пробегает ледяной озноб. Это будет морально тяжело, почти невыносимо. Ещё тяжелее понимать, что Валера тоже узнает об этом, ведь я поднимаю информацию об убийстве дяди Толи…

Я решаю действовать на опережение: отхожу в сторонку и набираю его номер.

— Валер. Гараж пока не трогаем, он проходит как вероятное место преступления. Продать мы его не сможем.

— Ты о чём?

— Я считаю, что мой отец мог быть убит, — выдыхаю я, прикрыв глаза. — Я очень надеюсь, что ошибаюсь, но я должна проверить…

— Ида, ты в своём уме?! Какой убит?! — Валера взрывается так, что трубка трещит помехами у меня в руке. От неожиданности я отнимаю её от уха и смотрю в динамик, будто там вот-вот нарисуется его кричащая физиономия. — Он больной был, раковый! Он от любого чиха мог помереть! Может, ему там метастаза дала в башку, и он отвалился! Была же экспертиза! Что там написано?!