Книга Бой без правил. За любовь, страница 42 – Анна Гром

Костров отходит от инвентаря, ставит ногу на скамью, поправляет шнуровку кроссовка, нарочито расслабленно, но со злостью. Ярик сам чувствует, как внутри закипает, чувствует, как это хождение вокруг да около, как эта бомбардировка понтами начинают его бесить. Миха всем своим видом пытается доказать, что сын здесь лишний, и всё у него под контролем, да только его вся эта показуха, похоже, здорово расходится с действительностью.

— Она сказала, что тебя убьют, – Ярослав будет давить всерьёз, пока не добьётся правды. Он делает шаг вперёд, становится к отцу вплотную, широко расставленными ногами будто вгрызается в резиновое покрытие пола, готовый в любую секунду занять боевую стойку. Миха медленно выпрямляется, задирает небритый подбородок, потому что Ярослав выше на полголовы. Костров не помнит, когда сын успел так вымахать.

— Да тебе-то что? Ты же жалеешь, что я тебя из приюта взял.

Отец тщательно пережёвывает слова и выплёвывает их Ярославу в лицо. Каждый из них помнит их последний разговор по-своему, оба скопили достаточно обид и отчуждения, тщательно сдобренных недомолвками и непониманием, и этот бурлящий котёл грозится взорваться в любую секунду. Ярик сжимает руки в кулаки, напрягает пресс, прижимает локти к корпусу, словно перед атакой. Ему до блевоты осточертел такой порядок вещей. Ему хочется вытрясти из отца всё это показное дерьмо, заставить его увидеть, что «мелкого» здесь больше нет, заставить отца считаться с его мнением, с его, в конце концов, чувствами. Хочется сделать ему больно.

— Да уж, лучше бы мать меня взяла.

— Да на хрена ты ей сдался?!

— Она собиралась. Кстати да, я с ней встретился. Вчера. – Злорадствующий, победоносный оскал сползает с отца, как резиновая маска. Ярослав продолжает, со злым удовольствием наблюдая, как меняется лицо отца с каждым сказанным словом. Оно бледнеет, краснеет, покрывается бордовыми пятнами. На его скулах вспухают желваки. Сжимаются челюсти. – Она нашла меня. И не такая она сука, как ты мне втирал. А вот к тебе у меня есть вопросы.

— На ринге задашь.

Ярослав помнит, что отец обещал извалять его, если он ещё хоть раз заикнётся о матери. Что ж, он готов, более того, кажется, он этого и ждал, потому что выяснять отношения цивилизованно с отцом бесполезно, Костров-старший понимает только язык силы. И пусть силы ни черта не равны – Ярик занимался в последний раз, кажется, лет сто назад – тактику боя отца он помнит более чем хорошо.

— Ярослав… – Алиса несмело подаёт голос, когда он с размаху открывает дверцу «клетки».

— Всё нормально. – Ярик скидывает куртку и майку, бросает их через верх «клетки» прямо на пол, снимает обувь.

— Значит, чуть какой косяк, ты в предатели записался, да? – Миха заходит следом, разминает суставы плеч, шею, бросает сыну перчатки. На них белеет полуистёртый логотип «ЮЭфСи», как символ отчаянного желания отца вернуть себе былую славу. Отчаянного, но невозможного. И это бесконечное его цепляние за прошлое раздражает Ярослава плюсом ко всем прочим причинам.

— Не вижу здесь предательства, – Ярик надевает перчатки, жестом показывает, что готов.

— Она тебя в приют сдала, дурак ты или прикидываешься? – Костров «пристреливается» базовой двойкой – джеб, правый кросс, Ярослав закрывается, отходит назад.