Книга Бой без правил. За любовь, страница 19 – Анна Гром

— Ты меня страшно подвёл, старина. Мне пришлось с ней кокетничать, представляешь? Она же страшная, как, мать её, Чиччолина!

— Меня исключают?

— Да прям! – хмыкает Михаил, вспоминая масляные глаза этой коровы. – Слушай, ты – молодец, что навалял этому педику-капитану, теперь все знают, кто у вас главный пацан на районе, но меня волнует причина. – Ярик молчит, и Миха выдаёт предположение. – Девчонка? – судя по тому, как сын подтягивает коленки и отворачивается к окну, попадает в яблочко. – Ясно.

Ярославу скоро четырнадцать. Всё, как бы, в порядке вещей. Время подходит. Нет, оно катастрофически быстро пронеслось, а он всё откладывал и откладывал, наверное, самый главный разговор. Чтобы сходу врубить нелепое:

— Про презервативы будем разговаривать?

— Я всё знаю, – отрезает Ярослав, глубже закапываясь в многострадальную куртку.

— Отлично, – выяснять глубину познаний, а так же, откуда они у него взялись, Мишка не хочет. Напротив, он выдыхает с облегчением, ведь задача упрощается. – У вас уже… того? Всё было?

— Нет.

Они въезжают на родную улицу, и Ярик уже хватается за ручку двери, чтобы поскорее смыться от неприятного разговора. В пору замки блокировать, чтобы птенец не вылетел раньше времени.

— А почему?

— Она хорошая.

— А что, секс, по-твоему, это плохо?

— Я же сказал. Она не такая, – с нажимом, сквозь зубы давит из себя Ярослав. Он сейчас, как граната без чеки, но Мишка ходить вокруг да около не особенно хочет. Послезавтра начинается процедура взвешивания, сегодня ему вылетать в Москву, потеть в сауне, бегать в целлофане, не жрать толком, не пить – самая жопа. Хочется избавится хотя бы от одной неприятно зудящей ситуации – щекотливой беседы с сыном, которая, блять, нарисовалась именно сейчас, ни раньше, ни позже.

— Ты только с этим не тяни. Девчонки размазней не любят. Если нравится девка, надо брать, зажимать и делать своей, пока другие тебя не опередили…

— Ты не понимаешь! Я не хочу на неё давить! Я как раз таки не хочу быть с ней таким, как ты предлагаешь! – Ярослав взрывается, сгибаясь над приборной панелью, буравит отца взглядом, полным презрения, мол, надо же, учить жизни вздумал! Мишке впору заржать вслух – ведь сам когда-то так же себя вёл. Вот точно так же! Правда, тогда был постарше, это сейчас дети какие-то ядерные пошли…

— И каким таким?

— Быдлом! – зло выплёвывает Ярослав, застёгивая куртку до подбородка, словно забралом отгораживаясь.

— Во дела… – Миха заворачивает на пятачок парковки возле дома, выключает мотор. Значит, он, оказывается, быдло. Надо же, какие открытия! А ведь ни одна баба не жаловалась. – В общем, будут вопросы, задава… – хлопок двери перебивает Мишку, Ярослав пулей вылетает из машины. – Задавай, – договаривает он уже сам себе.

Становится не до усмешек. У Ярослава сейчас самый возраст для отрицания и бунта, а Миха так к нему невнимателен. Ну, кто же виноват, что у пацана нет матери, а сам он сюськаться не умеет?! Досадуя на свою прямолинейность и черствость, он понимает, что его сын впервые серьёзно влюбился, и он прошляпил этот важный момент.

Алиса тихонько прикрывает за собой дверь – родители ещё спят. Проходя мимо лестницы наверх, она испытывает чувство дежавю: сколько раз после свиданий с Ярославом она, как кошка на мягких лапах, шмыгала наверх, чтобы затаиться в своей комнате, а после, утром за завтраком делать вид, что провела дома всю ночь и прекрасно выспалась, давя зевки в кулаке. Возраст, когда она должна была искать оправдания, давно миновал, но всё равно, по старой, въевшейся в мозг привычке, Алиска чувствует себя робко. И прекрасно одновременно. Ощущение, что она только что проработала одну из самых трудных ситуаций из прошлого, дарит чувство эйфории. У неё появился зверский аппетит: Алиса жарит колбасу и два яйца, и ест их прямо лопаткой со сковородки. Она надеется, что на сытый желудок сумеет уснуть, но ей хочется чего угодно: петь, прыгать, танцевать, но только не спать.