Книга Искатель 24, страница 37 – Сергей Шиленко

Лишь бы у этого ублюдка не оказалось в заначке еще парочки магов калибра Гулара. Больше всего я боялся, что Малин не станет устраивать честные дуэли в коридорах. Он вполне мог дождаться, пока мы ворвемся в здание, а затем просто залить всё массивными заклинаниями по площади, обрушив на наши головы метеориты, пока у его магов не просядет резерв маны. Меня бы нисколько не удивило, если бы старый гном пустил в расход собственных лейтенантов, лишь бы стереть нас в порошок.

А для Крестового похода это означало бы конец.

Мысль о том, что Малин может просто сжечь своих людей вместе со всеми нами ради тактической выгоды, заставляла меня до скрипа сжимать челюсти. Цена моей ошибки в таком случае будет измеряться не в потерянном золоте и крупицах опыта, а в жизнях тех, кто стал мне настоящей семьей.

— Выдвигаемся, — выдохнул я, отрываясь от карты.

Я бросил взгляд туда, где Сафира собирала бойцов передней линии в единый кулак. Моя рука невольно потянулась к инвентарю, где лежал недавно полученный Священный Символ Чистоты.

Даже в тяжелой кольчужной броне, матово поблескивающей в тусклом свете лагерных костров, она казалась самой миниатюрной среди них. Стройная фигура, изящные черты лица, кошачьи ушки, торчащие из-под шлема… Любой, кто не знал её близко, мог бы подумать, что она хрупка, как фарфоровая кукла, и это стало бы его последней ошибкой. Эта «кукла» могла одной левой раскидать любого бронированного бугая в нашей группе, даже не сбив себе дыхание.

Но я, как никто другой, знал, что она уязвима также, как все. У Системы нет любимчиков, а запас живучести не бесконечен. Да, Хелима тоже будет рубиться на самом острие атаки, принимая на себя основной удар, но Хелима — Воин, её класс и характеристики рассчитаны на выживание в мясорубке. С ней, смею надеяться, всё будет в порядке, а вот Сафира…

Я просто не мог рисковать ею и хотел дать своей жене максимум преимуществ в грядущей бойне, выжать из доступных усилений всё до последней капли. Поэтому пока командиры других подразделений раздавали приказы и получали последние инструкции перед штурмом, я подошел и мягко отвел её в сторону от суеты.

— Что случилось, судья? — деловито спросила она. В янтарных глазах плескалась холодная сосредоточенность.

В строю, при исполнении своих обязанностей, Сафира всегда включала режим строгого профессионала, сказывались годы службы сначала наёмницей, потом командиром гвардии, а теперь старшим офицером в Теневом крестовом походе.

Я всегда старался держать марку командира, но в этом лагере ни одна собака не смела тявкнуть, если я проявлял нежность к своим жёнам. Мой авторитет здесь держался не на уставе, а на силе и пролитой крови.

Нежно обхватил лицо жены ладонями, и она прижалась щекой к моей руке. От неё пахло нагретым металлом, дорожной пылью и тем едва уловимым сладковатым мускусом, который всегда сводил меня с ума.

— Как обычно, ты полезешь в самый центр мясорубки, — тихо сказал ей, глядя прямо в глаза.

Лицо Сафиры мгновенно стало настороженным, ушки дернулись, и она пренебрежительно фыркнула.

— А я-то, наивная, думала, что у тебя для меня появилось какое-то особое секретное задание. Послушай меня, Артём. В спальне ты можешь связывать меня, доминировать, пороть или подвешивать к потолку, я только за, но как командир этих войск ты не имеешь права приказывать мне отсиживаться в тылу, где безопасно. И уж тем более не беречь только потому, что тебе, видите ли, нравится трахать меня во все дыры.