Книга Тайная страсть. Мое искушение, страница 84 – Ася Мори

и возвращаюсь в гостиную.

— Держи…

Я протягиваю ему документы. Его длинные пальцы с ровными ухоженными ногтями ложатся

на другой край папки и сжимают ее, перетягивая на себя. Безэмоциональный взгляд

будто сканирует меня.

— Ты же понимаешь, что являешься всего лишь временным увлечением?

Смысл слов доходит не сразу. Несколько секунд я все еще улыбаюсь Марку, и только

потом мозг начинает анализировать жестокость и целенаправленность его слов.

— Извини, я не стану предлагать тебе чего-нибудь выпить, — стараюсь ответить как

можно беззаботнее, игнорируя сказанное.

— Крис, — тянет он, издевательски хмыкнув, — Ян не создан для серьезных отношений. Ты

ведь не слепая… Только вообрази, сколько молодыхдевчонок крутится вокруг него!

Девчонок, готовых на что угодно ради одной ночи с таким, как Романовски. Ты же

видела его тачку? Желтая Ferrari. Серьезные парни, думаешь, гоняют на таких

позерских машинах?

Спрятав за спиной дрожащие ладони, я выбираю молчание. Мне нечего ответить или

возразить на его монолог, потому что на самом деле Марк прав. В каждом произнесенном

слове я отчетливо слышу реальность. Закусив щеку изнутри, я изо всех сил стараюсь

подавить подступающую обиду.

— Такие тачки покупают, чтобы девочек трахать на заднем сиденье, — продолжает он

уничтожать едва зародившуюся надежду на наше с Яном хотя бы призрачное будущее. –

Оу… судя по румянцу на твоем наивном личике, Ян успел уже познакомить тебя поближе с

кожаными сиденьями своей крошки. И как тебе? Алекс говорила, чересчур мягкие… Это

правда?

Грудную клетку сжимает горячий спазм, расходящийся глухой болью по мышцам и костям.

— Марк, тебе пора… — мой голос подводит, съезжая на сиплый хрип.

— Не расстраивайся. Ты — красивая женщина, Кристина. — И снова этот демонстративный

акцент на имени. Но мы оба понимаем, что речь идет о моем возрасте. — Запомнишь этот

отпуск как самый охуенный в своей жизни.

Дьявольский блеск в его пугающе черных глазах расточает снисходительную жалость. Черт

возьми… а ведь эта жалость предназначена мне.

— Тебя мама разве не учила манерам? — Во мне откуда-то берется щепотка дерзости, и я

продолжаю: — Нельзя ругаться матом при незнакомых людях.

— Учила не ругаться, — пренебрежительный оскал, — при взрослых. Но спасибо за совет.

Я учту.

— Не за что. А сейчас извини, но тебе, наверное, пора, — выдавливаю из себя, сложив

руки на груди.

Марк поджимает губы, подавляя рвущийся смешок. Дважды кивает и, небрежно шлепнув

папкой по ноге, разворачивается. Я не иду его провожать. Но перед тем, как услышать

хлопок двери, до меня доносится насмешливое:

— Пока, красавица. Возможно, еще увидимся. Яну привет.

— Сразу позвони мне, как прилетишь, поняла?

— Поняла, — киваю, а сама жадно выхватываю глазами, полными слез, черты любимого

лица.

Пальцем невесомо касаюсь ямочки на его щеке, которая сводит меня с ума. С нее все и

началось. Складываю собранные образы воспоминаний в самый надежный отсек моей

памяти.

Мы стоим у эскалатора, прижимаясь друг к другу.

В голове шумит вихрь мыслей, и одна из них самая громкая: как я буду без него? Смогу

ли я без него? Как же боязно от собственных мыслей.

Я ведь так к нему привязалась. Всего несколько дней, что мы провели вместе… и этого

мне оказалось мучительно мало. За какую-то неделю — даже меньше! — я пропиталась им