Книга Месть ниоткуда, страница 9 – Михаил Михайлович Попов

Ну нельзя же, в самом деле, называть продуктовый магазин «Кураре». До моей статьи в «МК» был такой в районе Полянки.

Петрович выделил мне в своем торговом особняке — получившем название «Коринф» — отдельную комнату и организовал промоушен среди своих друзей-коллег. То были времена бурного роста самых разных бизнесов: реальных, фиктивных, преступных. Должен был появиться и такой, как у меня. Я называл его «интеллектуально-надстроечным», Петрович сравнивал его с работой теток, что развозят горячие обеды и чай торговкам на Черкизовском рынке. Я не обижался. У меня был постоянный, надежный кусок хлеба, пусть и с очень тонким слоем масла.

Я получил не только комнату, но и стол, «малопоношенный» компьютер и вертящееся кресло. Просил еще и секретаршу — именно эта деталь венчает в моем убогом представлении о мире картину под названием «Жизнь удалась», но Петрович сказал, что это за свой счет. А к своим «девочкам» приближаться запретил строго-настрого.

Очень хорошо помню своего первого клиента. Интеллигентного, немного угарного вида, с блеском предпринимательского азарта в глазах. Он начал с вопроса, почему, собственно, кафе «Грааль» — это недопустимо и так уж безвкусно.

— Вы же читали статью. Граалем назвали чашу, в которую Иосиф Аримафейский собрал капли крови Христовой, так что, получается, посетителям заведения предлагают выпить не вина или водки, а… — И так далее минуты на три. Я хотел блеснуть, хотел завлечь клиента, доказать, что он не зря потратит свои денежки.

Он слушал как зачарованный. Не то чтобы я великий оратор — просто тема поразительно интересна. Потом он поблагодарил меня, вежливо попрощался и ушел. Не расстегнув бумажника.

Первую свою консультацию, таким образом, я дал бесплатно.

Потом, конечно, я стал умнее. Разработал хитрый договор. Ввел предоплату, потому что работа мозга начинается с того момента, когда становятся известны параметры задания.

Жизнь какое-то время казалась мне сказкой.

Я или ненапряженно, в свое удовольствие и за приличные деньги, умствовал в своем подвижном, словно моя собственная мысль, кресле, или просиживал в буфете «Коринфа», где меня все называли почти всерьез «профессором». Единственное, что могло отравлять радость существования, — это мысль о том, что мой самостоятельный бизнес абсолютно несамостоятелен, и без связей Петровича и его щедрого ко мне отношения я был бы не в состоянии ни завести бизнес, ни вести его. Но даже эта мысль существования мне не отравляла. Мы отлично ладили, и я лишь отказывался посещать те самые вечера выпускников, потому что всем там неизбежно стало бы понятно, что я всего лишь клеврет Петровича. Каждый раз приходилось поломать голову над убедительной причиной моего отлынивания.

Сегодня же я могу спокойно туда отправиться, потому что Петрович меня выгоняет с бесплатной жилплощади, и, значит, мы с ним на равных.

Почему выгоняет? Мой «Зоил» — так я назвал свою службу — был типичным примером абсолютно непрофильного актива.

Первое, чем фирмы жертвуют во время кризиса, — это рекламные бюджеты. Не до новых вывесок. Когда пошел третий месяц простоя, Петрович сказал мне, что он не в состоянии содержать мой «интеллектуально-надстроечный» ресурс и собирается сдать мою комнатенку за деньги.

Последний мой клиент мне также запомнился. Это был пузатый, рябой человек, собиравшийся вложить деньги в центр художественного творчества для детей с задержкой развития. Он хотел узнать, подойдет ли для такого заведения название «Тадж-Махал».