Книга Месть ниоткуда, страница 16 – Михаил Михайлович Попов

Шофер Петровича подвез меня к самому подъезду, но я, дождавшись, когда он уберет свои фары из нашего двора, пошел в ночную лавку и купил там две банки джин-тоника, чтобы возместить себе частичное воздержание на корабле. Сейчас включу запись матча Россия — Голландия на чемпионате Европы и тихо посижу в кресле, даже не глядя на экран.

Когда я открыл дверь квартиры, меня вдруг мощно и безжалостно толкнули в спину, я влетел в прихожую и рухнул. Дальнейшие события развивались так быстро, что я не успевал за ними своими мыслями.

За мной, с истеричной быстротой и тихо матерясь, влетели какие-то люди, схватили меня за руки, втащили в комнату и бросили в кресло, которое я и сам предполагал занять. Банки из рук повыбивали, защелкнули наручники. Свет зажигать не стали. В этот момент меня оставило пьяно-игривое настроение, и я очень сильно испугался. Пронеслись в голове все бесчисленные сюжеты об ограблении квартир и замученных хозяевах. Денег у меня в доме не было. В карманах джинсов — оскорбительно ничтожная сумма. Ни антиквариата, ни драгоценностей… К тому же грабители были без масок, и я, таким образом, становлюсь свидетелем, от которых избавляются.

Я попытался что-то сказать, но вышло какое-то сипение.

Они стояли надо мной и казались огромными в полумраке маленькой комнаты. Свет фонаря, попадавший внутрь сквозь щель в шторах, осветил плечо одного из них. На плече лежал погон. На рукаве я рассмотрел какую-то эмблему.

Один из налетчиков наклонился ко мне и спросил:

— Где старик?

«Это какая-то ошибка», — понял я и сказал:

— Это какая-то ошибка.

Рука с эмблемой занеслась надо мной, и я зажмурился. И услышал недовольный голос:

— Да постой ты! — И другим тоном, уже мне: — Нас интересует Ипполит Игнатьевич Зыков.

Я открыл глаза.

— Только не надо врать, что вы не знаете, кто это такой.

— Я знаю, кто это.

— Где он?

— У себя дома, я думаю.

И снова едва избежал тычка в физиономию.

Второй, более терпеливый налетчик сказал:

— Вам не надо бояться, мы из милиции.

«Оборотни в погонах», — подумал я и, слава Богу, не сказал этого вслух.

— Вас зовут Евгений Иванович Печерин. Вы приезжали со стариком к нам три дня назад.

А-а, ну конечно же.

— Мы приезжали к майору Рудакову.

— Вот-вот, — оживился спокойный милиционер, — значит, вы помните, как Ипполит Игнатьевич Зыков угрожал майору Рудакову.

— Нет.

— Что значит нет?! — взвился психованный мент.

— Ипполит Игнатьевич не угрожал — он уговаривал его. На колени становился.

— Да, — согласился терпеливый, — мы были при этом. Вошли, застали сцену. Зыков предлагал Рудакову заявить на себя и предстать перед судом.

— Да. А потом я его увез. Вот и все.

Психованный заскрипел зубами и прошелся по моей маленькой комнатке, изрыгая скверные слова во все стороны. Как бы потом не пришлось переклеивать обои.

Терпеливый сказал:

— Не все, очень даже не все. Есть и еще кое-что. Накануне вашего приезда покалечился, упал с балкона собственного дома другой наш сотрудник, шофер Рудакова.

Я вспомнил, что об этом шла речь в дежурке. Спросил:

— Самоубийство?

— Да какое там самоубийство. Не такой он был человек, Вася Карпец. Но это так. А на следующий день после визита старика Рудаков попадает под самосвал. Насмерть.

Я пошевелился в кресле, взвесил наручники, от наступившего морального облегчения — понял, что меня все же не убьют прямо сейчас, — сильно вспотел.