Книга Птичий глаз, страница 86 – Кира Брайан

— Еще бы, — мужчина прочистил горло. — У наших сейчас другие заботы — Гуров скоро выходит, а значит, надо бы и его хорошо устроить. Сам понимаешь, это дело нескорое.

— В августе, — Сокол пристально посмотрел на мужчину. — Кто такой Герман Жуков?

— Первый раз слышу, — он нахмурился, стараясь что-то вспомнить. — Среди наших не было, да ты и сам знаешь. Тем более с таким именем дебильным.

— Что-то ты скрываешь.

— Щенок, ты бы не лез к старикам, — он выпрямился и оглядел остальных. — Нам дела сейчас нет, кто там и что. Всё наше при нас, а старое забыли. Сколько лет уже прошло. Мы совершили ошибку, ты тоже неправ был. Живи дальше.

— У каждой ошибки есть свои фамилия, — Сокол встал напротив и посмотрел сверху вниз на мужчину. — Моя ошибка лишь в том, что не довел дело до конца. Но скоро мы это исправим, так и передай. А если ты решил пустить нас по ложному следу, соврав, что непричастен к тем, кто на нас охотиться, то мои птички тебя заклюют.

Сокол развернулся и направился к выходу, на этот раз через калитку, а не через соседей. Ласточка и Сизый молча последовали за ним. Разговор с людьми из прошлой жизни разжигал одновременно злость и разочарование. У Сокола не укладывалось в голове, как они просто могут жить обычную жизнь, после того, как лишили этой самой обычной жизни его. Они раскатали его кровавой лужицей по асфальту и прошлись по ней дальше, словно это ничего не значит. И что бы он ни делал, этого недостаточно, чтобы починить себя. Недостаточно для удовлетворения жажды справедливости.

— Это было ожидаемо, — Ласточка подошла к Соколу.

— Знаю, но если бы они были причастны, было бы проще.

— Проще не будет, — Ласточка обернулась, чтобы еще раз посмотреть на дом Климова. — Мы сами выбрали этот путь.

— В этом есть свои плюсы, — Сизый шмыгнул носом, поравнявшись с Соколом. — Щеглу больше не нужно насиловать «Буханку». Скажи, пожалуйста, что обратно поведешь ты.

Сокол улыбнулся и кивнул, доставая из пачки сигарету.

* * *

Птицы так и не ложились спать после того, как Сокол распустил их. Чиж сидел на диване и читал одну из потрепанных книг. Сорока лежала у него на коленях и, возможно, даже дремала. Глухарь вычесывал Плюшу, что с приближением весны начала линять особенно сильно. Под собакой уже скопилась кучка шести грязно-белого цвета. Плюше, похоже, нравилось это занятие, и она, вывалив язык изо рта, так и норовила лечь на спину, задрав лапы кверху. Глухарь ей этого не позволял, поскольку на спине выпадающей шерсти было куда больше. Когда в комнату вошли остальные Птицы, то все подорвались со своих мест, ожидая увлекательного рассказа о том, как прошла поездка.

— Мимо, — Сокол рухнул на кресло и достал сигарету из пачки. — Я ошибся, он не причем. Так что ищем снова, кто хочет нашей гибели.

— Но это ведь тоже шаг вперед? — Сорока наклонилась ему навстречу. — Это не они, но кто-то, кто может знать о том противостоянии, раз использует ту же символику.

— А может, нас специально хотели пустить по ложному следу? — Щегол нахмурил брови.

— А какая с этого выгода? — Сокол посмотрел на Щегла.

— Как вариант, что после такого неприятного дежавю мы будет действовать не рационально, — он пожал плечами.

— Про ложный след хорошо, но обоснование слабое, — Сокол выдохнул дым, приподнимая подбородок вверх. — Конец с символикой и Жуковым вели в никуда, но у нас есть еще один — Матросов.