Книга Птичий глаз, страница 197 – Кира Брайан

— Мы прорвемся, — тихо сказала Сорока. — Прорвемся и найдем его.

— Я так хочу, чтобы все это закончилось.

— А что будет потом? — Сорока приподняла взгляд на Щегла. — Ты хочешь, чтобы мы нашли Огинского и отомстили ему, но что будет после этого?

— Я не хочу мстить ему. — Щегол отстранился. — Я хочу, чтобы все это закончилось и неважно как. Посадят его, убьют или он сам спрыгнет с крыши. Это не имеет значения. Я не жажду крови.

— Я не об этом. — Сорока собиралась продолжить, но заметила краем глаза знакомый силуэт. — Постой, — она указала в сторону мужчины в зеленой спортивной кофте, что удалялся от них. — Разве это не Матросов?

— Это он, — Щегол метнулся в его сторону. — Он должен знать, что замышляет Огинский.

Они бросились бежать за Золотаревым, чтобы узнать у него хоть что-то. Золотарев же, как только заметил Щегла и Сороку, кинулся в противоположном направлении. Отдать должное, но бегал он быстро, несмотря на болезный внешний вид. Щегол на секунду уже отчаялся, что они не смогут его догнать, но Сорока прыжком набросилась на Матросова и повалила его на землю. Такого не ожидал не только Матросов, но и сам Щегол на мгновенье замедлился, чтобы убедиться в произошедшем. Она была намного меньше Матросова, и он бы мог запросто скинуть Сороку с себя и продолжить бегство. Но почувствовал на шее холодное лезвие ножа-бабочки, Матросов вскинул руки, признавая свое поражение. Сорока навалилась на него всем своим весом, не сводя взгляда с серого лица, обтянутого кожей.

— Не дергайся, а то и моя рука дрогнет, — Сорока натянуто улыбнулась, водя ножом по коже шеи.

Нож-бабочка едва прикасался к коже, но этого оказалась достаточно, чтобы напугать Матросова и заставить успокоиться. Щегол стоял рядом и наблюдал, как строптивый и наглый взгляд сменяется испуганным и встревоженным. Это было приятно. Приятно чувствовать власть и силу над чьей-то жизнью, распоряжаться ей, как заблагорассудиться. Это приятное ощущение было на грани с опасностью превратиться в монстра. Об этом говорила баба Зина после смерти Сизого. О слепой жажде крови, а становлении чудовищем, о том, в кого превратился Сокол.

— Чего хочет Огинский?

— А кто это? — Матросов улыбнулся, и Щегол заметил несколько отсутствующих зубов. — Ты про участкового, что ли? У него и правда такая фамилия?

— Ты еще пререкаться будешь? — Сорока сильнее прижала нож к горлу.

— Я с самого начала тебе говорил, что бежать надо из этой клоаки, — Матросов усмехнулся, глядя на Щегла. — А теперь уже поздно, гайки закручены.

— Какая у него цель?

— А какая у всех нас цель? Лично у вас, думаю, выжить. А Огинский на Соколе вашем нездорово помещен. У него кукуха поехала еще давно, конечно, но сейчас фляга уже знатно свистит. Он этот план долго вынашивал и вы сейчас, будто слепые котята, мечетесь к мамке, а мамка уже сдохла, — Матросов поморщил нос.

— Ты тоже часть плана?

— А как же, — он посмотрел на Сороку. — Слезь с меня, пожалуйста, я и так уже говорю или ты просто из любопытства мне в горло своей зубочисткой тычешь?

— Только попробуй выкинуть что-то, — Сорока встала с Матросова, а Щегол помог ему подняться.

— Огинский сказал, что я должен буду попасться вам на глаза, а вы в свою очередь должны будете принять меня за наркомана и пойти к нему, — он развел руками. — Как видите, все так и вышло.