Книга Птичий глаз, страница 159 – Кира Брайан

— Я не виноват! Я не знаю, как это произошло! — Вбежав внутрь, он с самым жалким видом упал на колени. — Сокол, прошу, пощади.

Сокол поднялся из-за письменного стола и, нахмурив густые брови, подошел к Щеглу. Он выглядел плохо, казался особенно усталым и напряженным, чем обычно. Последние дни в Гнезде проходили ужасно, и из-за всеобщего траура Соколу было особенно трудно вклиниться в прошлое русло. А тут еще и Щегол со своими проблемами.

— Что ты натворил?

— Позвонили на стационарный телефон, — он продолжал говорить как можно быстрее и больше, словно это поможет Соколу понять всю суть ситуации. — Я не знаю, откуда она взяла номер, я не знаю. Она позвонила. Позвонила и узнала меня. Она назвала меня по имени.

Сокол замер. Он замер так, словно прямо сейчас комната перед его глазами растворилась, и его сознание уносило куда-то за пределы леса и города. Щегол продолжал свой рассказ, хоть и надежда на то, что Сокол его слушает, угасала с каждой секундой. Медленно, как туман стелется по земле ранним утром, взгляд Сокол превращался из потерянного в тот самый, давно известный Щеглу, враждебный и суровый. В одно мгновение Сокол метнулся прямиком к Щеглу, а рука оказалась на его шее.

— Что ты сделал? — он говорил медленно, разжевывая каждый звук, будто Щегол не понял с первого раза.

— Я…не виноват, — Щегол уже начинал задыхаться из-за цепкой хватки, а перед глазами все пошло пятнами. — Пожалуйста.

Сокол отпустил Щегла, и тот упал на пол, жадно хватая воздух. Образ перед глазами из расплывчатого постепенно возвращался к своей целостности и четкой форме. Щегол поднял взгляд на Сокола. Он все еще стоял рядом. В голове мелькнула призрачная надежда, что это конец, но тут щеку Щегла обожгла хлесткая пощечина. Несмотря на то, что это была всего лишь пощечина, Щегол ударился головой о стену из-за силы, которую вложил в этот удар Сокол. Еще не успев оправиться от удушья, Щегол потер горящую щеку и снова поднял взгляд, чтобы пытаться оправдать свою невиновность.

— Думаешь, это все шутки? — Сокол схватил Щегла за подбородок, а после одернул руку, будто прикоснулся к чему-то особенно мерзкому. — У нас убили человека, и каждый из нас может быть на очереди. А ты устраиваешь цирк. Хочешь проверить, насколько меня хватит? Так вот, я уже на грани.

Сокол отвернулся и прошелся вдоль стены. По тому, как ходили его желваки и белели костяшки, можно было понять, что он крайне зол. Последние дни Сокола можно было сравнить с пламенем, которое хаотично бушевало и как только начало утихать, в него налили бензина. Щегол был тем самым бензином. Он походил на щенка, что всячески пытается вылизать руки своему хозяину, после того, как испортил мебель.

— Я все решу! Я разберусь, — он поднялся на ноги и сделал шаг навстречу Соколу. — Я поговорю с ней и… — он не успел договорить, как получил очередной удар.

Удар был не таким сильным, и после него, скорее всего, остался бы всего лишь фингал, но Щегол от неожиданности, потерял равновесие и ударился об угол кровати, тем самым разбивая себе еще и нос. В глазах снова заплясали темные тени, и чтобы принять прежнее положение, Щеглу потребовалось, по меньшей мере, десять секунд. Он вскинул руки, признавая свое поражение, и опустил голову, чтобы его не травмировали еще сильнее. Он понимал, что ни одно сказанное слово не сможет задобрить Сокола или хоть как-то исправить ситуацию. Отныне на нем клеймо — предатель.