Книга Стать хищной птицей, страница 60 – Кира Брайан

Щегол проснулся ночью от странного света, что проникал из-за двери. Это было похоже на чей-то фонарик, дрожащий в неуверенной руке. Немного поколебавшись, Щегол поднялся с кровати и медленными шагами вышел из комнаты. За окном сыпались крупные хлопья снега, и зима явно сулила большие сугробы и сильные метели. Как и говорил Глухарь. Завтра или уже сегодня должен наступить Новый год, и Щегол даже представить себе не мог, как Птицы будут его отмечать. Из-за этой интриги сохранялось приятное предчувствие праздника. Щегол искренне надеялся, что они придумают что-нибудь праздничное и уютное. Свет от фонарика снова дрогнул, и человек, сидящий за столом, обернулся. Его лицо слегка подсвечивалось и казалось еще более уставшим, чем обычно.

— Почему не спишь? – спросил шепотом Сизый и прокашлялся.

— Не спится. – Щегол пожал плечами. – А ты что делаешь?

— Пишу письма. – Он усмехнулся на этих словах и сгреб в руки листы бумаги.

— Хочешь отправить их семье? – Щегол удивленно огляделся по сторонам, будто кто-то мог их подслушивать.

— Конечно же нет! – Сизый поджал губы. – Я пишу их периодически для того, чтобы очистить голову от недосказанных слов. Можно представить, будто поговорил с теми, с кем не поговоришь.

— Обычно такие письма надо потом сжигать. – Щегол сел на пол рядом с Сизым и поджал колени к груди.

— А я не сжигаю. – Сизый сложил листы бумаги в большой конверт. – Может, когда-нибудь захочу перечитать. А может, пожелаю, чтобы кто-то это прочитал.

Если бы у Щегла была возможность написать такое письмо, где он может сказать все, что угодно, что бы он сказал и кому? Первым же вариантом была мама, с которой он так и не попрощался нормально. Но у Щегла не поднялась бы рука написать ей письмо, которое она не прочтет. Ведь тогда какой в этом толк? Ему легче жить с мыслью, что она думает, будто он уехал на заработки. Да и сам Щегол начинал верить в это. Он верил, что через год вернется к ней как ни в чем не бывало. А если сесть и написать ей письмо с прощанием, то эта странная фантазия разрушится. Щегол мог бы написать что-то своим друзьям, если бы только они у него были. В школе их оставалось много, в колледже поменьше. А потом круг его общения сузился до невозможного. Сейчас это даже кстати, ведь никто не будет искать его и скучать по нему.

— Не боишься, что кто-то их найдет и прочтет? – Щегол подпер одной рукой щеку.

— Они лежат под моим матрасом. – Сизый подмигнул Щеглу. – Вот ты знаешь, где лежат мои письма. Будешь их читать?

— Нет, конечно.

— Вот видишь. – Сизый тяжело вздохнул. – Можешь закрыть дверь в нашу комнату? А то я хочу форточку открыть и покурить, а Чиж проснется от холода и дыма. И будет тут ходить и бубнить.

Щегол кивнул и закрыл дверь, пока Сизый открывал форточку, которая скрипела, будто древнейший механизм. Расположившись на подоконнике, Сизый прокрутил в пальцах зажигалку и прикурил сигарету. Щегол сел рядом с ним, поближе к морозному воздуху, и посмотрел на Сизого, что медленно вдыхал сигаретный дым и так же медленно выпускал его изо рта в сторону открытого окна. Он прикрывал глаза, будто вместе с дымом растворялись все беды и проблемы, что окружали парня. Казалось, Сизый по-настоящему наслаждается этим своеобразным ритуалом.