Книга Стать хищной птицей, страница 238 – Кира Брайан

— Ты еще пререкаться будешь? – Сорока сильнее прижала нож к горлу. – Говори все, что знаешь!

— Я с самого начала тебе говорил, что бежать надо из этой клоаки. – Матросов усмехнулся, глядя на Щегла. – А теперь уже поздно, гайки закручены.

— Какая у него цель?

— А какая у всех нас цель? Лично у вас, думаю, выжить. А Огинский на Соколе вашем нездорово помешан. У него кукуха поехала еще давно, конечно, но сейчас фляга уже знатно свистит. Он этот план долго вынашивал, и вы сейчас, будто слепые котята, тянетесь к мамке, а мамка уже сдохла. – Матросов поморщил нос.

— Ты тоже часть плана?

— А как же. – Он посмотрел на Сороку. – Слезь с меня, пожалуйста, я и так уже говорю, или ты просто из любопытства мне в горло своей зубочисткой тычешь?

— Только попробуй выкинуть что-то. – Сорока встала с Матросова, а Щегол помог ему подняться.

— Огинский сказал, что я должен буду попасться вам на глаза, а вы, в свою очередь, должны будете принять меня за наркомана и пойти к нему, – он развел руками. – Как видите, все так и вышло.

— Значит, ему нужен Сокол, – Щегол вздохнул.

— Дата уже назначена. Тут ничего не поделаешь.

— Какая дата? – Сорока вздрогнула.

— Дата казни. Если Сокол явится, вы все будете свободны, а если нет, то Огинский продолжит по вам палить.

Холодный пот прошиб Щегла. Сокол наверняка уже знает об этом. А может, знал и до того, как сбежать. Теперь целью стало не найти Огинского, а спасти Сокола. Даже несмотря на едва зажившие побои, Щегол все еще восхищался Соколом, по-своему был предан ему и его идеям. Сокол был головой, на которую они с Сорокой все еще ссылались. Без Сокола не было этого всего. А сейчас кто-то снова целился Птицам прямо в голову.

— Когда и где?

— Нет. – Матросов развернулся. – Я вам не информатор. Делюсь тем, чем могу. – Он замешкался. – С рыжим своим свяжитесь.

— Чиж? – Сорока подбежала к Матросову. – Что он знает? Откуда?

— Я вам не информатор.

Матросов скрылся за зданием, оставляя Сороку и Щегла наедине со своими мыслями. Связываться с Чижом у них обоих желания никакого не было. После того, как Щегол с Сорокой выяснили, что истинное лицо Огинского могло открыться им уже давно – и, возможно, до смерти Сизого, они ужасно злились на него. Щеглу казалось, что он готов ударить Чижа, если они вдруг встретятся, что уж говорить о Сороке, которая считала побег Чижа за предательство их дружбы. Но стоит ли гордость жизни Сокола? Если придется, Щегол готов ползти на коленях до Чижа, чтобы тот помог в том, о чем говорил Матросов. Вся надежда была на то, чтобы Чиж горел хоть небольшим желанием отомстить за смерть близкого друга, помочь тем, кто считал его своей семьей, исполнить свой Птичий долг. Ну или испытывал чувство вины за то, что не узнал об Огинском раньше.

— Пошли домой? Завтра поедем к Чижу, а значит, нужно собраться с силами. – Щегол вздохнул и приобнял Сороку.

— Я не хочу с ним видеться. – Сорока нахмурилась.

— Я тоже не хочу, но у нас, к сожалению, больше нет вариантов. – Щегол погладил Сороку по волосам. – Переступим через себя разок?

— Ну а куда деваться. – Сорока вздохнула. – Надеюсь, это будет того стоить.

Сорока взяла Щегла под руку, и они направились в сторону Гнезда. В воздухе пахло порохом и скорой развязкой. Да вот только Щегол – все тот же Щегол, который лишь мечтает о силе. Сила опасна, она затмевает здравый смысл и превращает человека в животное. Он чувствовал, что она совсем рядом, да только если прикоснешься, то больше не сможешь отдернуть руку. Раньше Щегол и вообразить не мог, как Сокол мог жить лишь местью и получать удовольствие от насилия. Но сейчас, когда двое из семи мертвы, а Огинский все еще жаждет крови, Щегол чувствовал это желание собственноручно сбросить самопровозглашенного короля с пьедестала, раздавливая его грудную клетку ботинком. Это было страшно. И хочется и колется. Занять бы выжидательную позицию, чтобы знать наверняка, да вовремя предпринять нужное решение.