Онлайн книга «Стать хищной птицей»
|
— О Сороке позаботься. – Глухарь улыбнулся Щеглу, перед тем как сесть в «буханку» вместе с Плюшей и уехать на встречу с Огинским. * * * Ласточка размеренными шагами ступала между скромных надгробий. От осеннего дождя размыло рыхлую землю, и ее ботинки тонули в грязи. Солнце едва начинало пробиваться сквозь толстый слой туч, из которых еще недавно лил проливной дождь. Ласточка улыбалась встречному ветру, развевающему ее волосы в разные стороны. Погода хоть и была непредсказуема, но здешние виды всегда отдавались в сердце особой печалью и спокойствием. Будто ты приходишь на встречу со старым другом, которому не слишком-то и сдались эти встречи, зато для тебя они носят особенный, сакральный характер и всегда цепляют за самое сердце. Ласточка дошла до конца кладбища и присела у двух надгробий. Оглянувшись по сторонам, она отметила, что в этой части могил прибавилось. Если двенадцать лет назад участок считали уделом бедняков и одиночек, то теперь, за отсутствием иного места, здесь хоронили и всех остальных. Ласточка провела рукой по холодному кресту и улыбнулась. — Привет, Дрозд. – Она присела на корточки, все так же держа руку на кресте. – Сокол у нас опять бесится. Может, на него так влияет смена сезонов, а может, старость. – Она усмехнулась. – Тридцать лет – уже не шутка. С нашим-то образом жизни это можно считать победой. Я, кажется, вчера у него седой волос в бороде заметила. – Ласточка взглянула на небо. – Жаль, что твоих седых волос я никогда не увижу. Мы с ним снова в здании. В том, куда ты нас привел после нападения на дом Филина. Оно тоже постарело и, возможно, скоро развалится вместе с нами. Сокол хоть и обижен на меня, но не прогоняет. Наверное, понимает, что мне некуда без него идти, а ему не на кого ворчать больше. Вот так и получается. Прошло двенадцать лет, а мы с ним снова под одной крышей, наедине. Снова без тебя. Знаешь, сколько ни думаю, всегда прихожу к мысли, если бы ты был с нами, то мы были бы другими. Не брошенными, свободными. И сильнее, чем сейчас. – Ласточка поджала губы. – Прости, что прихожу жаловаться к тебе уже какой год. Ты там с Филином, с мамой, наверное, счастлив. Готова поспорить, что злитесь жутко на то, куда мы скатились и во что превратились. Но что поделать, иного выбора у меня не было, а если и был, то мне он не нужен. Я знаю, что ты слышишь. Слышишь и хочешь закатить глаза или вспылить из-за моей беспомощности и сентиментальности. Ты единственный, кто может меня выслушать и не осудить, а вообще, я была бы рада услышать от тебя осуждение, да что угодно, лишь бы не тишину. – Ласточка спрятала лицо в ладони. – Дрозд, я так сильно по тебе скучаю, что даже не вообразишь. Братец, я так хочу домой. За спиной послышался шорох шагов. Ласточка обернулась и увидела невысокую женщину, что медленно шла вдоль могил к самому концу кладбища. Ее лицо было заплаканным, и она постоянно утирала слезы. Женщина остановилась рядом с Ласточкой и посмотрела на надгробие рядом с могилой Дрозда. Оно было совсем свежим, и земля еще не успела порасти сорняками. У надгробной плиты стояло несколько венков, которые за месяц потрепал ветер и дождь, но они еще не успели выцвести на солнце. Ласточка нахмурилась, когда увидела надпись. «Анатолий Тарасов, 1974–2007». |