Книга Стать хищной птицей, страница 122 – Кира Брайан

Пока Скворец всматривался в свои ладони, желая избавиться от прошлой ночи, как от самого страшного кошмара, из кабинета вышла Соловушка. Ее лицо было бледным, а губы едва розовыми, без намека на остаток человечности. Черные волосы в сочетании с бледной кожей делали из нее прямое напоминание о том, что ничего нельзя стереть и каждая прожитая секунда будет нашептывать о событиях, что произошли.

Женщина, которая выглянула из-за двери вслед за Соловушкой, позвала Скворца, и он послушно подошел к ней. Именно она избавила его от последствий пыток, а теперь спасала их обоих от следов перестрелки. Из ноги Скворца уже достали пулю и перевязали рану, поэтому он слегка хромал. Женщина была невысокой и миниатюрной, похожей на куклу, и лишь несколько морщин в уголках глаз напоминали о том, что она человек. Она запустила Скворца в кабинет и прикрыла дверь.

— Я дала девочке успокоительное и обработала руки от порезов. – Она открыла ящик стола и протянула бутылек Скворцу. – Думаю, перед сном тебе снова следует дать ей таблетку. А себе обработать ногу и в ближайшие дни прийти на перевязку. Ничего серьезного, но нам бы с тобой избежать заражения.

Скворец молча кивал ей, опустив взгляд. Хоть голова и была занята совершенно другими вещами, он изо всех сил старался слушать женщину, чтобы позаботиться о себе и о Соловушке.

— Как глаз твой поживает? Не беспокоит?

Скворец посмотрел на нее и слабо мотнул головой. Жалостливый взгляд доктора прожигал любые повязки, и Скворец не мог просто так выдержать его. В носу защипало, а слезы подступили к горлу.

— Ну, тише, тише. – Так по-матерински она прижала его к себе и погладила рукой по спине. – Все хорошо будет. Бывают плохие дни, бывают хорошие. Но все проходит, слышишь? Все обязательно пройдет. – Она посмотрела на Скворца. – Снаружи машина ждет, ты поезжай. Я девочку твою у себя пока оставлю. Пусть отдохнет, нечего ей лишний раз переживать. Мужчина там хороший, он все поймет.

Скворец хотел взглянуть на Соловушку, которую оставляет в таком состоянии, но решил не делать этого, поскольку его сердце тогда окончательно разорвется на куски. Он шел по длинному коридору больницы и чувствовал, что стены давят со всех сторон, а он, будто крохотный жучок, пытается пробраться сквозь эти тиски. Оказавшись на свежем воздухе, он прикрыл глаза, стараясь вдохнуть как можно глубже, чтобы выветрить из легких всю гниль, что они впитали в себя за прошедшие сутки. У самого крыльца стояла милицейская машина, ожидая Скворца. И, вдохнув в последний раз, он сел в салон.

* * *

— Меня зовут Роман Иванович Красиков. – Мужчина за столом постукивал ручкой о столешницу. – Рассказывай, что произошло.

В кабинете пахло пылью, а дрожащий свет лампы напоминал о площади Жукова, где пролилось слишком много крови для одной ночи. Скворец сидел на скрипучем стуле, зажав ладони между коленями. Он склонил голову и боялся встретиться взглядом с человеком, что сидел напротив него.

— Мою семью убили. – Чуть слышно смог сказать Скворец. – Моего старшего брата и отца.

Мужчина тяжело вздохнул и устало потер глаза. Он поднялся со стула и прикрыл дверь, из которой был виден потертый линолеум в коридоре. Мужчина сделал несколько кругов по кабинету, а затем снова сел за стол.