Книга Маневр пустого города, страница 93 – Юнь Хуянь

— Это очень и очень хорошо.

После этих слов оба почувствовали, как к лицу прилил жар, и долго молча сидели рядом. Через окно в палату пробивались лучи зимнего солнца, отчего обоим одновременно стало и радостно, и грустно.

С этого дня в своих отношениях они поменялись местами: Фэн Ци смотрел Тянь Ин в глаза, а она, не понимая почему, отводила взгляд. Целыми днями присматривая за шестью детьми, они были очень заняты, и у них не было ни минуты, чтобы поговорить с глазу на глаз. Но маленькая шалунья Мяо Сяоцинь о чем-то догадалась и однажды за обедом громко спросила:

— Дядя Фэн и тетя Тянь, а вы что, теперь парочка?

— Мяо-Мяо! – грозно одернула ее Хань Шуанцзян. – Опять говоришь глупости!

Не удивительно, что Хань Шуанцзян рассердилась: Мяо Сяоцинь выболтала слишком много. Так она разболтает повсюду секреты других девочек, а поскольку им пришлось вынести столько позора и унижений, они были намного чувствительнее сверстниц. Если кто-то раскрывал их тайны или указывал на изъяны, то им становилось настолько стыдно, что все могло кончиться истерикой или скандалом. Фэн Ци и Тянь Ин приходилось потратить много сил для того, чтобы долгое время спустя девочки наконец успокоились… Кто знал, что сегодня Мяо-Мяо попадет своим вопросом не в бровь, а в глаз; оба растерялись и покраснели до ушей.

Однако была одна вещь, о которой Мяо Сяоцинь что-то знала, но держала рот на замке. Это касалось убийства Ли Хэцин. Хотя поводом для привлечения Фэн Ци и Тянь Ин к выполнению их задания послужило не убийство, как известно, главный принцип охранной работы в том, что не существует случайных мелочей, поэтому им пришлось ознакомиться с этим делом и разузнать все о случившемся. Девочки, собравшись вместе, иногда вспоминали, что перед тем как все случилось, дежурившая на посту у входа в отделение Юань Шуйжу время от времени отлучалась, поэтому они могли выскользнуть в коридор и что-то увидеть.

Тянь Ин осторожно расспрашивала об этом Хань Шуанцзян, но та ничего не помнила: «Медсестра Юань говорила, она дежурит перед входом, но мы все знали, что она часто уходит по каким-то делам, и тогда мы выбирались наружу проветриться. Но мы знали, как важно не уходить далеко, поэтому играли в коридоре. Никто не заходил за угол, ни к стационару, ни к главному корпусу. Видел ли кто-нибудь что-то подозрительное, я не знаю…»

Когда все девочки говорили об этом, обычно самая болтливая Мяо Сяоцинь единственная молчала. Стоило обратиться к ней с вопросом, она сразу отходила в сторону и делала вид, что играет, но держала ушки на макушке и явно очень внимательно прислушивалась к разговору.

Тянь Ин обратила на это внимание и однажды вечером, баюкая Мяо Сяоцинь, тихонько спросила:

— Мяо-Мяо, ты знаешь, что случилось с той тетей-медсестрой, которая сидела у входа?

Мяо Сяоцинь тут же раскрыла огромные глаза и покивала.

— А ты что-нибудь видела?

В этот раз Мяо Сяоцинь сразу же отрицательно помотала головой.

Тянь Ин немного запуталась, но, судя по глазам Мяо Сяоцинь, все обстояло совсем не так просто. Тогда Тянь Ин, немного подумав, задала еще один вопрос:

— Ничего не видела или не можешь рассказать?

Мяо Сяоцинь приложила указательный палец к губам: нельзя рассказывать.

Тянь Ин не знала, как быть дальше, но вдруг заметила фломастер, торчащий из кармана девочки. Она вспомнила, что Мяо Сяоцинь не только умеет рисовать, но и знает уже немало иероглифов, и сказала: