Онлайн книга «Маневр пустого города»
|
Глаза Гиены сверкнули: — Ах вот, оказывается, командир, для чего вы велели мне все время вести в больнице секретное расследование… Лэй Лэй кивнул: — Теперь ты можешь рассказать всем о его результатах. Гиена ответил Лэй Лэю взглядом, исполненным почтительного восхищения и, прочистив горло, заговорил: — Как мне удалось узнать от врачей, медсестер и других сотрудников отделения неотложной помощи, Чжан Дашань по причине того, что его семья жила в крайней бедности, в душе питал довольно сильные антисоциальные настроения, и особенно в тех вопросах, которые касались его дочери Чжан Сяолин, обычно демонстрировал крайнюю степень предубеждения. Ранее он многократно заявлял, что дети из других семей могут посещать кружки, а они не могут позволить себе даже детский садик для Сяолин; дети из других семей могут заниматься плаванием, а Сяолин просто для того, чтобы помыться, приходила в больницу и пользовалась общей душевой; дети из других семей могли брать уроки танцев, а они не могли позволить себе купить для Сяолин даже гимнастический коврик… Каждый раз, когда он говорил об этом, он возмущался такой несправедливостью. После того как Сяолин заболела, он еще сильнее ощутил социальное неравенство, постоянно ворчал и жаловался по любому поводу – на то, что за негативные отзывы клиентов службы доставки из его зарплаты вычитают деньги, на то, что за дополнительные рабочие смены в праздничные дни он не получает финансовой надбавки, на то, что их силой заставили освободить квартиру, которую они снимали, и на то, что он не в состоянии вернуть кредит, взятый под большие проценты на лечение дочери. Иногда в расстроенных чувствах он звонил на горячую линию председателя Городского комитета и каждый раз, повесив трубку, бранился последними словами и во всеуслышание заявлял, что рано или поздно добьется от городской администрации справедливости. — Кружки, бассейн, гимнастический коврик, – повторил Лэй Лэй, кивая головой. – Кстати, Чэнь Шаолин, я помню, что, когда вы с Да Нань в центре для пенсионеров осматривали гимнастические коврики под пожарной лестницей, ты сама говорила что-то вроде того, что еще до болезни Сяолин очень нравилось учиться танцевать по детским телевизионным программам, но вы тогда снимали квартиру в подвале, и там был очень твердый цементный пол, и девочка, падая, набивала синяки, и Чжан Дашань из-за этого очень переживал… Чэнь Шаолин хотела что-то объяснить, но у нее перехватило дыхание, и она не смогла сказать ни слова. Тогда подала голос Чжоу Юнь, стоявшая рядом: — Руководитель Лэй, боюсь, объявлять человека преступником на основании нескольких фраз, оброненных им в сердцах, никуда не годится. В наше время общество ожесточается, и чем дальше, тем больше, сложно сказать, остались ли еще люди, способные сохранять душевное равновесие. Что уж тут говорить о Чжан Дашане – вот возьмем, к примеру, родителей, которые приводят детей к нам на медицинский осмотр: те, у кого нет медицинской страховки, ненавидят тех, у кого она есть; те, у кого нет талонов, ненавидят тех, кому они достались; те, у кого нет кровати, ненавидят тех, у кого она есть, а те, у кого есть кровать, ненавидят тех, кто лежит в VIP-палате. А еще те, кто лечится отечественными лекарствами, ненавидят тех, кто может позволить себе импортные препараты; родители тяжелобольных детей ненавидят тех, чьи дети болеют легко; родители девочек ненавидят тех, у кого сыновья… Если бы они высказали все свои обиды, то, скрежеща зубами от злости, мечтали бы поубивать друг друга, и если бы им можно было вменить это за преступление, разве не означало бы, что по улицам у нас ходят сплошь одни преступники? |