Книга Другое прошлое, страница 72 – Александра Оксюзова

Шиплю я ему почти в плечо. На нас и правда уже стали коситься. Во всяком случае, мужчина, что жевал табак у соседнего входа, стал сплевывать его в два раза чаще.

— Эдвард!

Уже почти кричу почувствовав его руки на бёдрах.

— Мм? Прости. Ты что-то сказала, – упираемся взглядами  и я теряюсь от того, насколько его глаза переполнены страстью,  – Я слышал только, залезь мне под одежду..

Бью его кулаком в плечо.

— Не смешно. Мы и так с тобой живём, как, ну не знаю, неправильно вообщем, а ты чуть ли не стриптиз устраиваешь посреди улицы.

На лице Эдварда расцветает ухмылка. Будто заботливая мамочка, он одергивает моё пальто, застегивает последнюю пуговицу и чинно предлагает свою руку.

— Моя девочка, не только ты об этом думаешь. Я тоже устал ловить на тебе жадные мужские взгляды без возможности сказать: "А ну отошёл от моей жены!".

Рассмеялась от гримасы, которую скорчил Эдвард.

— Неужели так часто приходится это делать? – спрашиваю с истинно женским лукавством.

— Ты даже не представляешь, насколько часто, – наклоняется и целует меня в нос. Привычно прижимаюсь ближе.

К моему удивлению мы не сели в карету, которой, к слову вообще не было. Эдвард потянул меня на мощеный битым камнем тротуар, который вёл вглубь улицы. Этого места я ещё не видела. Красиво.

Снег лежал повсюду тонким, девственно-белым слоем, и красные кирпичные дома на его фоне казались будто сказочными. Я в восхищении крутила головой, пытаясь охватить взглядом всю эту улочку, будто сошедшую с  иллюстраций к книгам средневековых писателей. Прохожих почти не было, только парочка детей резвились у одного из дворов, да пожилая женщина вся в чёрном медленно шла позади нас.

Улочка изогнулась вправо и я чуть не захлебнулась от восхищения. Впереди показалось одно из самых удивительных зданий, которые я когда-либо видела. Это была церковь, без сомнения, но такой необычной архитектуры я ещё не встречала. Ярко выделялись готические мотивы, высокие стены, узорчатые витражи, иглы шпилей и всё это на фоне ярко-синего неба. Смотрелось монументально, будто не из человеческого мира.

— Эдвард, – шепчу я, не хотелось говорить громко рядом с таким сокровищем, – Что это? Зачем мы сюда пришли?

Эдвард берёт мое лицо в свои ладони, долго смотрит в глаза и, наконец, говорит:

— Эта церковь, где меня когда-то крестили. Да, я родился в Париже. Мои родители путешествовали, когда узнали о беременности мамы. До этого у неё дважды рождались мертые дети, – мужчина вздохнул, видимо, ему было сложно возвращаться в прошлое даже в мыслях, – Они побоялись возвращаться в Англии и оставались здесь до моего рождения. Мама рассказывала, что часто ходила в эту церкви, когда ей было плохо, и после всегда чувствовала себя лучше. В этом месте точно что-то есть. Я родился здоровым и в срок, а больше детей у них не было.

Я слушала, почти не дыша. Впервые Эдвард так откровенен со мной, а ведь я знаю, как ему тяжело вспоминать всё это. В каком-то порыве потерлась своей щекой о его ладони. Шершавая кожа так приятно, по-родному пахнет. Стояла бы так вечность.

— А три дня назад я узнал, что церковь сносят.

Поднимаю на него удивлённый взгляд. Сносят? Такую красоту? Так вот почему об этом здании ничего не известно в будущем, скоро оно исчезнет, а жаль.