Книга Шепот времени, страница 43 – Анна Витальевна Антонова

— Я знал, ты сюда придешь! — проскрежетал противный голос мужчины, когда рука ухватила за воротник заношенной курточки. — Мелкая, наглая, сучка! — ее тело встряхнули, словно тряпичную куклу.

— Пусти! — закричала во все горло, пытаясь пнуть маминого сожителя. — Он выбьет из тебя все кишки, если тронешь, — вырываясь, шипела словно разъяренная кошка.

Мужчина, заржав во все горло, потащил за собой в конюшню. Ева упиралась, как могла, пятками в мерзлую землю, покрытую небольшим слоем снега. Ногтями царапала запястье держащей руки. Выворачивалась, но все бесполезно. Ублюдок давно положил на нее глаз, не смотря на ее детский возраст и то, что трахал ее потерявшую от наркотиков реальность мать. Паника застилала глаза. Ева понимала, как только окажется внутри — все пропало! Изо всех сил брыкалась, срывая голос от крика.

Очередной резкий рывок в попытке сбежать. Мужчина перехватил руку, сжав тонкое горло. Легко поднял вверх и со всей силы ударил затылком о дверной косяк, выбивая из легких кислород. В глазах почернело, уши заложило словно ватой. На какое-то время девочка потеряла сознание.

Темнота. Пронизывающий холод. Боль в низу живота. Отвратительные чавкающие звуки. Выставила руки вперед, пытаясь скинуть с себя тяжесть. Удар кулаком по лицу. Еще удар. Боль. Опять темнота.

Приоткрыла заплывшие глаза. Горло саднило, словно она всю ночь кричала. Разорванная одежда плохо спасает от ледяного холода. Мужчина с удовлетворенной мерзкой улыбкой нависает над растерзанным телом, застегивая ремень на штанах.

— Ты сама виновата, — весело пробормотал. — Было бы приятнее, если б не сопротивлялась, — присел, протянув руку, заботливо убрал за ухо выбившуюся темную прядь. По ее лицу текли крупные слезы отчаяния. Она не могла ничего произнести от шока.

— Свалишь все на Дарена, поняла? — легонько хлопнул по щеке. — Этому сорванцу давно пора обломать крылья. Ненавижу выродка! — с безумием в голосе прошипел. — Он посмел попытаться противостоять мне!

Она отрицательно замотала головой. Лучше сдохнуть, чем навредить другу. Дарен тоже не задумываясь пожертвовал бы собой.

— Сука! — щеку обожгло от очередного резкого удара. — Ты скажешь, что это сделал он! — схватил за грудки и встряхнул. — Иначе твоя шлюха-мамаша сегодня же загнется от передоза! — кинул обратно на землю. — Они скоро придут. Запомни, Ева, — встал, направляясь к двери. — Она сдохнет, если не сделаешь так, как тебе велено! — вышел в морозную ночь, наконец, оставив истерзанную Еву.

Девочка попыталась сесть, но дикая боль внизу живота скрутила ее пополам. Ощупала дрожащими пальчиками опухшее испачканное запекшейся кровью лицо. Попыталась прикрыться разорванной одеждой. Слезы отчаяния рекой текли. Но не смотря на дикую боль и унижение она боялась! Боялась не за себя…

— Дарен… — прошептала, надеясь, что другу в отличии от нее удалось сбежать.

Приближающийся шум с криками заставили устремить испуганный взгляд на вход. В проеме показался отец Дарена:

— О, Господи! Ева! — подскочил к растерзанной девочке. Аккуратно поднял на ноги и завернул в свою куртку, держа за подмышки как раз в тот момент, когда появились ее насильник, держащий перед собой за шею хромающего с разбитым в кровь лицом Дарена и толпой незнакомых ей мужиков. Все ошарашенно застыли, устремив взоры на лицо в синяках с подтеками девочки. В глазах Тилла Ева прочитала дикое сожаление, перемешанное с болью. Его сердце в тот момент рвалось на части от увиденного. Собственные раны моментально забыты.