Книга Наследница сокровищ Третьего рейха, страница 22 – Бахтияр Абдуллаев

Саидходжа внимательно его прочитал. В нем говорилось о том, что майор медицинской службы Германской Армии Герхард фон Штаубе погиб во время авианалета противника, в городе Калач под Сталинградом.

— Буквально накануне получения данного извещения, я получил его последнее письмо, при случае я его вам дам почитать. В том письме он пишет о том, какие идут там ожесточенные бои, как сотнями, тысячами поступают раненные. Но странность не в том, что он пишет, а в том, что до прихода к нам фрау Эльзы, мне ни разу не удавалось его толком прочитать. У меня не хватало на это сил, слезы сами накатывались на глаза, и я его откладывал. Но в тот день до прихода фрау Эльзы, я его прочитал не менее пяти раз. После каждого раза, перед глазами появлялся образ сына и как бы меня, успокаивая, отчётливо мне говорил, – Не плачь, папа, я жив, мы скоро с тобой обязательно увидимся, – сказав эти слова, доктор достал из кармана пиджака свой носовой платок и, протирая подступившие слезы, продолжил, – Я хирург, потомственный хирург. Мой сын Герхард так же пошел по моим стопам, стал хирургом, причем не плохим. Шов, наложенный у вас вдоль шеи и ключицы, я на все сто процентов уверен, его зашивал мой сын. Почему я уверен в этом, так, как это наш фирменный почерк докторов рода Штаубе. Если вы получили свое ранение до весны 1943 года, тогда я буду думать, что мой сын погиб при авианалете вместе с остальными. Но если после, не будите ли вы любезны мне сказать, где и когда вы его получили?

— Вы правы, это ранение я получил именно в те дни, которые указаны на дате Вашего извещения. Оперировали меня не в немецком госпитале, а в госпитале Красной Армии. И операцию мне делал немец, хирург.

В это время, доктор, крепко сжав ему руку, вымолвил,

— Как его зовут?

— К сожалению, об этом я не знаю. Мы его звали Гансом. Он потерял память, видимо после контузии. Он о себе практически ничего не помнил. Как я понял, его нашли среди обломков госпиталя немецкой Армии. Когда меня привезли в госпиталь и удалили осколок торчавший в шее, с места ранения хлынула кровь, которую никто не мог остановить. Тогда этот врач оказался возле меня. Он остановил кровотечение, а затем и прооперировал меня. Словом, когда я пришел в себя, все говорили мне, если не он, я бы не жил на этом свете.

— А вы можете узнать его по фотографии?, – спросил доктор,

— Разумеется, мы потом с ним крепко подружились. Он стал для меня как родной брат. Я обязан ему своей жизнью.

Дрожащими руками, достав фотографию сына, он протянул ему. Взглянув на фотографию, Саидходжа не колеблясь, ответил,

— Да, так и есть. Этот парень, запечатленный здесь, и есть тот самый доктор Ганс.

Услышав его слова, Луиза упала в обморок. В последний момент ее успела поймать рядом стоявшая Эльза. Доктор, достав из саквояжа нашатырный спирт, открыл флакон и поднес к ее ноздре. Очнувшись, рыдая, она кинулась в объятия отца,

— Простите меня папочка, простите за то, что я Вам не верила. Игнорировала Ваши предчувствия,– доктор, тем временем успокаивая ее,

— Родительское сердце обмануть тяжело. Оно все чувствует. Успокойся родная, главное, мы знаем, твой брат жив, и даст Господь, мы непременно с ним увидимся, – и, обернувшись к Саидходже, – вы простите нас за чрезмерную сентиментальность. Надеюсь, вы нас поймете. Весть, которую вы нам сообщили, я думаю не оставит равнодушным никого, не так ли,