Книга Наследница сокровищ Третьего рейха, страница 146 – Бахтияр Абдуллаев

— Что майор, нервничаем, значит, есть что скрывать?

— А что мне скрывать?

— Не знаю, тебе виднее.

— А вы спросите?

— Придет время, спросим, а ты пока подумай.

В это время в комнату быстро вошел один человек, явно не русский. Тот, который только что ему угрожал, увидев его, резко вскочил с места и доложил,

— Товарищ Верховный Комиссар, майор Соколов, вот его дело, – и подал ему какую-то папку и сам отошел.

Верховный Комиссар, усевшись на его место, стал листать дело Соколова. Потом оценивающе осмотрев его, рукой указал садиться. Затем, не отрывая своего взгляда, спросил у Соколова,

— Ты знаешь, майор, такого человека доктор Карл фон Штаубе?

— Никак нет товарищ Верховный Комиссар, не знаю.

— Может быть, подумаешь, а вдруг вспомнишь?

Соколов сделал вид, будто вспоминает, а на самом деле он сразу же вспомнил доктора Штаубе. Признаться, значит это приговор. Возможно, Герхарда взяли и теперь раскручивают весь клубок, связанный с ним. Нет, буду до конца молчать и не признаваться, подумал он.

— Не могу припомнить товарищ Верховный Комиссар, – твердо ответил Соколов,

— А Зальцбург в Австрии не припоминаешь?

— Так точно, помню.

— После госпиталя, тебя, капитана Нефедова и твоего приятеля Уварова на постой отправляли именно к нему.

Тут Соколову дальше отпираться не было смысла,

— Да, того немца вспомнил, тогда ведь не только нас троих заселяли в немецкие семьи. А что, мы этим самым совершили противозаконные действия. Если так, мы же не по собственной воле к нему заселились, а нас по разнарядке туда отправили.

— Я знаю, – пристально взглянув в его глаза, – а его сына Герхарда Штаубе не припоминаешь?

— Нет у того доктора была дочка, как звали не помню, но сына там не было, это я вам могу точно сказать. Вам могут подтвердить Уваров и Нефедов, вернее Нефедов погиб в Манчжурии и не может подтвердить, а Уваров,

— А врача Ганса из госпиталя, не припоминаешь?

— Да помню, он меня несколько раз оперировал, последний раз в Манчжурии. Да и в Австрии тоже оперировал.

— Почему ты не хочешь вспоминать, как ты его спас под Сталинградом?

— Если я и спас этого немца, но благодаря этому тысячи бойцов остались живы.

— Неужели он в знак благодарности не признался тебе, что симулирует потерю памяти?

— Нет, не признавался. Начальник госпиталя генерал лейтенант Романов в Манчжурии приглашал китайца, чтобы это подтвердить. И китаец ему сказал, что тот действительно потерял свою память. А почему вы о нем у меня спрашиваете, товарищ Верховный Комиссар?

— Этот твой Ганс и есть сын того самого доктора Карла фон Штаубе. У которого ты со своими друзьями, заметь, совершенно случайно остановился.

— Неужели? – Сделав удивленный вид, Соколов, сказал, – Эх, если бы я тогда знал об этом, обязательно рассказал бы бедному старику о нем и обрадовал его.

— А собственно, почему ты радуешься?

— Я не радуюсь товарищ Верховный Комиссар. Просто вы бы видели, как страдает этот бедный старик, думая о том, что его сын погиб под Сталинградом. А его сын оказывается жив, да еще я его нашел.

— У нас вся страна, каждый ее гражданин потерял на этой войне своих близких. А ты Герой Советского Союза, рассуждаешь, как враг. Его сын воевал против нас, значит и его отец наш враг.

— Виноват товарищ Верховный Комиссар, об этом не подумал.