Книга Попроси у неба счастья, страница 139 – Наталья Калиновская

Алекс смотрел на влюблённых и радовался за них. После смерти Мала, девушка оказалась в крепких руках мужественного человека. Она была любима и любила сама. Это было так очевидно каждому, если побыть с ними хотя бы минутку.

И Алекс, удивляясь себе самому, подумал, что если и вправду можно было бы загадать желание, и чтобы оно точно исполнилось, то он попросил бы не возвращения домой, а спокойствия и мира этим людям. Не хотелось думать о плохом, но время изменить нельзя, а он помнил, чем закончится история Искоростеня. Он от всей души, жалея этих людей, хотел бы помочь им, но не в его силах было это сделать.

— Поработали на славу, но Ярополку пора спать.

— Ну Любава, рано ещё. Давайте хороводы водить…

— Нет, Любава права. Ложись пораньше спать, сынок. Завтра ведь Коляда. Люди ряженые будут ходить, колядки петь. А ты им орехов, пряников насыпишь. Когда вырастешь и будешь князем земли древлянской , они к тебе за правдой приходить будут, а сейчас, по обычаю, к князю за гостинцами ходят.

Алекс тоже устал за целый день и хотя это была очень приятная усталость, не прочь был отдохнуть. И что это за праздник Коляды, о котором так давно говорят? Об этом предстояло узнать завтра.

Любава стояла в опочивальне возле окна и смотрела вдаль. Где-то сейчас готовится к весёлому зимнему празднику и её город – Малин.

Подруги с парнями договариваются как кому во что обрядиться, чтобы никто не узнал. К кому первому прийти колядки спеть…

— О чём задумалась, ласточка моя? Намаялась сегодня? – Тёплые сильные руки опустились на плечи и повернули её. Тодор не минуты не мог прожить, чтобы не видеть её, не слышать. Он любил свою рано ушедшую жену, но чтобы испытывать чувства в десять, нет, сотни раз сильнее…Даже когда проводил советы с боярами и старейшинами просил, чтобы она присутствовала, хотя это было и не обязательно.

Тодор не мог дождаться ночи, чтобы побыть с Любавой наедине. Он видел как постепенно из робкой застенчивой девочки она превращалась в жаждущую любви, воплощением нежности под его ненасытными ласками.

— Любушка…

Он наклонился и посмотрел ей в глаза, затянутые поволокой чувственности. Нашёл губами её мягкие податливые губы и поцеловал. Девушка ответила на его поцелуй, подалась к нему вперёд и тесно прижалась к жаждущему телу.

Его горячие губы, нежные руки, тепло которых она чувствовала сквозь тонкую ткань платья, пьянили её, возбуждали. Руки прижимали её к себе, плавно поглаживая по спине, пока губы делали своё дело. Вот они опустились ниже, к ложбинке между грудью, а потом последовали ниже и остановились.

Тодор подхватил Любаву на руки и отнёс на ложе. У него не было больше сил выносить эту сладкую муку ожидания.

— Подожди, милый. Я сниму платье. Прошлой ночью ты мне ещё одно испортил, порвав. Если так дальше пойдёт, то у меня нарядов не останется и придётся ходить голой.

Тодор гортанно засмеялся.

— Я бы не против видеть тебя такой, – сказал чуть охрипшим голосом.

Любава разделась и расплела косу. Она знала, что Тодору нравится водопад её шелковистых волос.

— Я погашу свечи…

— Не надо, прошу… Я хочу тебя видеть всю и любить не пропуская ни одной клеточки твоего тела.

Тодор видел, как зарделась Любава и в который раз удивился тому, что девушка так стыдлива.