Книга Попроси у неба счастья, страница 111 – Наталья Калиновская

— Я не знаю, как это вышло, – виновато сказал, почувствовав её страхи Тодор.

— Алекс, Алекс! – позвала она громко.

— Иду, сейчас буду.

Любава повернулась к Тодору

— Не болеет ли Ярополк? Всё ли хорошо у Миланы? – официально спросила.

Он ответил таким же тоном.

— Спаси боги, всё хорошо и с сыном и сестрой.

Тодор посмотрел, не идёт ли Алекс и провёл ладонью по её щеке. Его глаза задумчиво смотрели на девушку.

— Любава, я не хочу тайком встречаться с тобой. Мне нужна жена, а моему сыну – мать. Когда я тебя не вижу, у меня болит сердце в страхе за тебя в наше смутное время. И я стараюсь найти причину, чтобы увидеть. А когда вижу- не могу сдерживать свои чувства, боюсь что такими бурными проявлениями их, могу тебя испугать.

« Не молчи… Говори… Мне так приятно слышать твой голос. Слушать и смотреть в твои глаза, купаясь в них, как в тёплом источнике, набираясь сил. Я парю, я растворяюсь в твоих объятиях. Меня нет, есть лёгкое облачко, согреваемое твоими руками. Говори…».

— Я немного задержался. И попил и искупался. Вода холодная. Несколько родников из-под земли бьют. Хотел и вам набрать, но не взял во что. – На ходу изобретал Алекс.

— Ну что, мне пора в дорогу. Ярополк и Милана заждались вас. Может когда-то найдёте время и сможете проиехать к нам. Любава, прошу тебя, подумай над моими словами.

Он вскочил на коня, кивнул головой и умчался, как будто бы и не было здесь.

Тодор часто ловил на себе женские зазывные взгляды. Но он был верен своей Заряне и даже мучаясь плотью, не позволял себе супружеских измен во время долгих походов. Это старший брат не особенно часто выезжал из города, а ему, бывшему воеводе приходилось бывать дома меньше, чем вне его.

Он был хорошим любовником, всегда умел очаровать любимую. От их любви родился сын, которого он долго воспринимал, как причину смерти жены. Не мог превозмочь себя, взять его на руки, приласкать. Потом стал винить себя. В начале их совместной семейной жизни являлся домой, выплескивал своё раздражение, усталость, гнев. Брал её уверенный, что так и должно быть и она отдавалась ему истово и преданно. В этом вихре чувств Тодор забывал о невзгодах, о потерях. В её объятиях он возрождался к жизни, очищался от окружающей его лжи, бесчестья.

Когда она умирала, он оказался бессилен, а когда её не стало, до ужаса одинок. С бедою подошла усталость. Вот она лежит бездыханная – его мечта, его любовь… Некуда идти , не к кому возвращаться.

Он сотворил тризну… Трещали поленья и жар поглощал её прекрасное, родное любимое тело. Как он мог выдержать слова соболезнования, сочувственные взгляды? Как он мог смотреть на это – его не было. Он ушёл с нею, к предкам… Вот улыбающееся милое лицо показалось в клубах дыма и он явно увидел родинку над верхней губой, к которой он так любил нежно прикасаться и целовать.

Тодор после тризны исчез. Он смутно помнил, как оказался в лесу. Только не помнил сколько дней и ночей там был. Кричал до хрипоты, глядя в небо и просил, молил богов вернуть её или забрать и его.

Тогда он забыл, что воин и много смертей видел, да и друзей терял в боях немало. Сейчас это была его потеря, его гор , его нерастраченная нежность! За ночи, проведенные в лес, он никого не встретил, даже волки обходили его стороною, чувствуя на расстоянии силу и переливающую через края злость. Злость на себя за то, что не сумел, не уберёг.