Книга Алрой, страница 67 – Бенджамин Дизраэли

“Весьма удобен для жизни Багдад. Я еще не бывал в твоих апартаментах, Джабастер. Ты доволен ими?”

“Вполне. Надеюсь, однако, мы здесь долго не задержимся. Главная цель еще ждет нас”.

“Далеко отсюда до Святого города?” – поинтересовался Шерира.

“Месячный марш”, – ответил Джабастер.

“Чего там можно ожидать?” – спросил Итамар.

“Не исключено столкновение с христианами”, – заметил Азриэль.

“Скажи, Джабастер, как велик Иерусалим, – спросил Итамар, – я слышал, что размерами он не превосходит местный караван-сарай. Верно это?”

“Да, былая слава миновала”, – ответил Первосвященник, – “Но нет в сердце отчаяния – коли кирпичи порушены, заместим их камнями тесаными! Как прежде засияет Сион, возведем дворцы, насадим сады!”

Зазвучали фанфары, отворились ворота, вошел царь, а с ним – посланник Багдада.

“Доблестные командиры! – обратился Алрой к удивленным членам совета, – позвольте представить вам человека, который пользуется моим доверием наравне с вами. Джабастер, взгляни на брата!”

“Хонайн! Так это ты, Хонайн! – вскричал Первосвященник, вскочив со своего места, – тысячу гонцов я посылал за тобой!” Изумленный, с горящим лицом, Джабастер обнял брата. Охваченный волнением, положил голову на плечо его.

“Владыка, прости Джабастера за то, что предавшись чувствам, он отвлекся от забот о благоденствии твоем”, – вымолвил Хонайн.

“Братская любовь к тебе, Хонайн, несомненно говорит в пользу заботы его о моем благоденствии. Джабастер – опора империи!” – торжественно произнес Алрой, взял Первосвященника за руку, усадил справа от себя. “Шерира, ты выступаешь вечером.”

Суровый командир молча поклонился.

“Что это? – спросил Алрой, принявши от Джабастера свиток, – а, твой доклад. Посмотрим. “Колена Израилевы”, “Служба левитов”, “Знатные из народов”, “Старейшины Израиля”! Джабастер, дорогой! Придет день и для этого. Что нынче нам пристало? Блюсти умеренность, стеречь права имущества и правосудие законно отправлять. И не более того. Я слышал, банда грабителей опустошила мечеть. Верно это?”

“Царь, об этом я хотел говорить с тобой. То не грабители, а люди честные, но чересчур усердные. Ведь записано у нас, что, покоривши народы, мы обязаны разбить их атрибуты служения богам чужим, где б ни находились все эти жертвенники и алтари – хоть на горе, хоть на холме, хоть под деревом зеленым. И мы должны…”

“Джабастер, здесь синагога? Где я нахожусь, на совете доблестных полководцев или в собрании сонных талмудистов? Тысячу книжных лет мы тешились притчами, но следовать им – робели. Разве силой изречений мы покорили города и Тигр перешли? Мудрый и мужественный Джабастер! Ты горазд на вещи поважнее. Прошу, деяния будущего предоставь будущему. Теперь ответь, грабители в тюрьме?”

“Были в тюрьме. Я их освободил”.

“Освободил!? Повесь их! Повесь на лобном месте! Иначе не превратить нам мусульман в благонадежных подданных. Джабастер, высоко чтит тебя народ Израиля, и нет никого умней и просвещеннее тебя. Помню и благословляю наши былые бдения над книгами, но полагаю, что мудрость ту не приложить к правлению империей”.

“Владыка! Да разве законы Моисея неприложимы к правлению империей? Древность законов есть доказательство их истинности!”

“Древние законы требуют приспособления к новым временам! Почему следуют стародавним законам обычаям и взглядам? Потому что они здравы? Нет, в силу косности ума!”